самого дня, как умерла Марго, пришел гость. Этот гость его опередил. Гость что-то там жжет. Может быть, самая главная улика вылетает сейчас в трубу вместе с дымом.
Есть тут люди или нет, но больше ждать нельзя. Холден подошел к двери и осторожно ее подергал. Это оказалась не дверь, а деревянная, обитая листовым железом крышка на люке, плотно пригнанная, но без замка. Холден рывком приподнял ее и сдвинул чуть в сторону; под ней было темно. Что бы там внизу ни находилось, это явно не была комната, в которой неизвестный гость развел огонь.
Холден сдвинул крышку побольше и бесшумно протиснулся в образовавшееся отверстие. Правой рукой он уперся в край люка, а левой придерживал крышку, осторожно опуская ее, пока над головой у него не осталась только маленькая щелка, через которую пробивался свет.
Спустившись вниз, Холден тут же наткнулся на ржавый газовый счетчик. Это была кухонька, видимо выгороженная, так же как и ванная, из одной из двух комнат этой квартиры. Вот! Он увидел закрытую дверь.
Теперь тихо!
Холден почти беззвучно встал ногой на счетчик, расслабился и оттуда соскользнул на пол. Запах плесени, шедший из раковины, которой давно уже не пользовались, квартира, предоставленная в распоряжение мышей, – все это, казалось, еще более усиливало царящую здесь напряженную тишину. При свете, пробивающемся сквозь щель, оставленную в люке, он разглядел раковину, кухонные шкафчики, линолеум на полу и дверь.
Холден осторожно повернул ручку двери. Мгновенно у него появилось ощущение опасности – здесь могут напасть, убить. Она ощущалась так же явственно, как, например, атмосфера скандала в комнате, где он только что произошел.
Холден осторожно попытался приоткрыть дверь. Она наткнулась на что-то мягкое, возможно на портьеру. По-прежнему ничего не было видно. Стоя в дверях, он ощупал левой рукой стену. Еще одна дверь; в ней ключ, который Холден автоматически повернул.
Так же на ощупь он нашел место, где соединялись две пропахшие пылью портьеры, закрывавшие двери с другой стороны, и проскользнул туда.
– Свинья, – шепотом произнес кто-то.
Холден замер на месте.
Действительно ли он слышал шепот, или это ему только показалось, но как потрескивает огонь, он слышал совершенно отчетливо. И отблески пламени, которое было загорожено от него чем-то невысоким, он тоже видел.
Камин находился в правом углу, если стоять спиной к двери. А загораживал его, по всей видимости, большой плоский диван, стоящий у стены справа от камина. Собственно комнату – без окон, со спертым воздухом, всю в коврах – он толком не успел разглядеть. Но огонь, уже почти погасший, должно быть, горел некоторое время, поэтому комната успела пропахнуть сгоревшим лакированным деревом и какой-то материей. Кроме того, она, словно туманом, заполнилась дымом.
А затем все и случилось.
Из-за дивана, рядом с камином, на фоне гаснущего пламени возникла голова.
Она поднялась медленно и неуверенно и превратилась в неясные очертания человеческой фигуры. Неприязнь и угроза исходили от нее. Пламя в камине дрогнуло, взвилось кверху и выбросило наружу уголек. Фигура качнулась, удерживая равновесие. Неожиданно правая рука ее метнулась за спину.
Что-то вылетело из темноты и полетело прямо в Холдена, прямо ему в голову. Блики пламени отразились на стеклянной поверхности летящего предмета. Холден отпрянул и услышал, как предмет этот глухо ударился о портьеру, закрывающую дверь у него за спиной, соскользнул вниз, стукнулся об пол и медленно откатился к камину.
Предмет этот был кристалл гадалки.
Слегка наклонившись, опустив плечи, Холден двинулся на незнакомца. Человек отступил на шаг. При этом не было произнесено ни слова. Едкий дым сочился из камина в комнату. Шаг вперед, шаг назад. Вперед и назад. Наступая, Холден старался двигаться по дуге, так, чтобы свет из камина не падал на него. В темноте он с трудом мог разглядеть незнакомца, но ему показалось, что тот все время старается достать что-то со стены.
Так оно и было. Холден ошибся только в одном.
Щелкнул выключатель. На письменном столе посреди комнаты загорелась лампа; из-под своего маленького круглого абажура матового стекла она выбросила немного света. Руки Холдена опустились. Он просто оцепенел.
Все еще держа одну руку на выключателе, у стола стоял и с некоторым удивлением взирал на него Торли Марш.
Крахмальный воротничок его рубашки был оборван, черный галстук, сбившийся в тугой узел, съехал на сторону. Его пиджак, топорщившийся на плечах, был весь в пыли. В бледном лице Торли было что-то неуверенно-амебное. Однако ни одна прядь его гладких черных волос не покинула отведенного ей места.
В следующий момент глаза Торли как будто пробудились от сна.
– Дон, дружище! – произнес он радостно и попытался улыбнуться.
Он двинулся вперед, протянув руку, чтобы поздороваться, помедлил секунду, потом закачался и упал лицом вперед.
Тогда-то Холден и увидел у него на затылке кровь, запекшуюся в волосах. А переведя взгляд на кристалл для гадания, он увидел кровь и на нем.
– Торли! – заорал он.
Массивная фигура даже не пошевелилась.
– Торли!
Холден бросился к Торли и попытался приподнять его. С огромным усилием, то ли неся, а скорее волоча Торли под мышки, он дотащил его до низкого дивана, покрытого черным бархатом.
– Торли! Ты слышишь меня?!
Он взял Торли за плечи, приподнял слегка; тот попытался заговорить. Губы его шевелились отчаянно, как у заики, но не издавали ни звука. Совсем не к месту, две слезинки показались из-под его закрытых век и скатились по щекам.
Чувства, которые он когда-то питал к Торли, мысли о проявленной им по разным поводам доброте и его бескорыстии, – все это мгновенно соединилось в одной радужной картине, пронизанной всепобеждающими воспоминаниями о дружбе, некогда соединявшей их. Если Торли пытался навредить Силии… Что ж, и в этом случае нельзя ненавидеть человека, который ранен и страдает.
А ранен он был серьезно. Насколько серьезно, Холден не мог сейчас сказать. Но ему очень не понравился пульс – слабый и неровный. Этот огромный кристалл, использованный в качестве ядра, мог оказаться смертельным оружием.
Стоп! Срочно позвонить!
Доктор Фелл говорил, что здесь есть телефон, который до сих пор не отключили. Уложив Торли на бок, Холден обернулся и оглядел комнату.
Комната действительно походила на обиталище модной прорицательницы. Вся она была отделана черным – черный ковер, черные портьеры, закрывающая просвет черная штора; исключение составляло только высокое, обитое алой камчатной тканью кресло эпохи Якова I, стоявшее перед резным столом посреди комнаты. Кресло, должно быть, предназначалось для гадалки; стул для посетителей стоял по другую сторону стола.
В тусклом свете настольной лампы видны были какие-то узоры на столе. Они были в таком беспорядке, как будто здесь происходила борьба. У стены стоял шкафчик, из замочной скважины которого
