Холден в напряжении ждал того, что, по его мнению, должно было произойти.
Глава семнадцатая
Какого черта Локк там делает?
Может, это простое совпадение? Действительно, еще вчера, в Уйдстэарзе, он говорил, что собирается в Лондон. Значит, нет ничего удивительного в том, что сегодня он оказывается в магазине масок на Нью-Бонд-стрит. И в этом самом доме? Именно в этом? Одно, кажется, не вызывает сомнений. Если Локк, так же как и Дорис, знает, что здесь наверху – квартира, в которой Марго встречалась со своим никому не известным любовником, то, будь он начисто лишен всякого любопытства, он не усидит сейчас на месте. Только что он слышал, как какой-то человек – по-французски, но с сильным английским акцентом – справляется о мадам Ванья. А с момента смерти Марго прошло уже более полугода. И как раз сейчас делом этим занимается полиция. Под тем ли или иным предлогом Локк обязательно поднимется сюда!
И Холден ждал.
А минуты шли, и ничего не происходило.
Одновременно взгляд его ощупывал верхний этаж, прикидывая, можно ли будет при случае войти в квартиру. Такая же голая стена с такой же дубовой дверью с французским замком в ней. Напротив – такое же окно, выходящее в темноватый колодец между этим домом и соседним. Он поднялся и попробовал повернуть дверную ручку.
Конечно, заперто. Без инструментов и пробовать нечего открыть. Однако…
Потолок на этой площадке низкий. А выхода на крышу, как полагается по закону, – нет. Значит, ход на крышу прямо из квартиры мадам Ванья. Следовательно, легче всего войти в ее квартиру с крыши.
А внизу по-прежнему – ни шороха, ни звука.
«Ты на ложном пути! – злобно уверял он себя. – Дэнверс Локк ничего об этом не знает. Выбрось из своей головы все, что в нее втемяшилось, когда ты его увидел! Выбрось и забудь».
Холден опустил пыльную фрамугу лестничного окна, встал на подоконник и высунул голову наружу. Кирпичные стены обоих домов, почерневшие и шершавые, находились на расстоянии каких-нибудь двух футов друг от друга. Бо́льшая часть окон соседнего дома были либо декоративные, либо просто заколочены. Снизу, с расстояния примерно сорока футов, поднимался кверху запах плесени.
Он выбрался на карниз и встал спиной к соседнему дому. Поставил на раму одну ногу, затем другую и, взявшись за верхний край рамы с внутренней стороны, подтянулся повыше.
Правой рукой он попытался нащупать низкий каменный бордюр, окаймляющий крышу. Даже полностью вытянув руку, он все равно не доставал до него; оставалось еще примерно восемнадцать дюймов. Придется поискать подходящую точку и попробовать прыгнуть.
«Осто-рож-ней!»
Внизу по улице прогрохотал автобус. Скосив глаза, он мог разглядеть в вертикальном просвете между домами – словно между стенами высоченного каньона – сверкание автомобилей где-то далеко внизу. Теперь и левая рука была по эту сторону окна; с ее помощью он как-то удерживал равновесие. Холден отпустил руку и подпрыгнул.
Равновесие он потерял, но все же ухватился за что-то правой рукой. Потом левой. Подтянул колени, уместил носок ботинка на верхнюю перекладину рамы шириной не больше дюйма, перебросил тело на крышу и, словно кошка, приземлился на ноги.
В глаза ему ударило ослепительное солнце. Прошла секунда или две, прежде чем Холден осознал, что его стремительное появление – буквально из ниоткуда – привлекло внимание двух рабочих, которые в изумлении уставились на него с соседней крыши.
Рабочие тащили очень длинную и тяжелую деревянную вывеску с надписью золотом по черному фону: «Боббингтон из Бата». Головы их, торчащие над этой вывеской, смотрели на Холдена, словно из-за забора. У одного из них рот был раскрыт, явно для того, чтобы произнести: «Ой!»
Холден не подал вида, что заметил их.
Он не торопясь, в некоторой задумчивости оглядел крышу, как бы изучая ее. Так же не торопясь достал из кармана блокнот и карандаш. Нахмурившись, взглянул на шершавую поверхность крыши и что-то чиркнул в блокноте. Прошелся взад и вперед по скрипящему под шагами железу крыши и опять что-то записал в блокноте. Потом осмотрел трубы центрального дымохода, одна из которых наклонилась под углом почти в сорок пять градусов, и сделал целый ряд записей. Только после этого он обратился к рабочим, произнеся удовлетворенно и торжествующе:
– Придется им теперь раскошелиться на штраф!
– А, будь ты!.. – воскликнул один из рабочих.
Другой ничего не сказал, но отвращение, которое он испытал в этот момент, наверняка достигло ушей ангелов.
Дело в том, что сегодня в свободной нашей Англии достаточно принять официальный тон и действовать, будто ты чиновник, или просто делать вид, что что-то вынюхиваешь или под кого-то подкапываешься, чтобы все и повсюду принимали тебя и не задавали никаких вопросов. Разгневанная вывеска сплясала какой-то странный танец. Но все подозрения улетучились раз и навсегда.
– А, будь ты!.. – с отвращением повторил рабочий. И вывеска, извиваясь, словно нетвердо стоящая на ногах сороконожка, двинулась к краю крыши.
Холден уже заметил лесенку, которая спускалась в квартиру мадам Ванья.
Лесенка находилась в задней части этой узенькой крыши, у самого парапета, позади и чуть сбоку от еще одной трубы. Около этой же трубы находился большой стеклянный просвет, спускающийся к краю крыши. Занавешенный изнутри, закрытый на замок, он хранил полное молчание.
А вот лесенка…
Большинство жильцов в этом мире, размышлял Холден, не знают точно, открыта в их доме чердачная дверь или закрыта. А если и закрыта, то дерево и железо давным-давно так прогнили и проржавели, что добраться до засова и открыть его в считаные секунды можно с помощью простого перочинного ножа. Такой нож уже нащупали в кармане пальцы Холдена.
Но он не мог ничего делать, просто не решался, до тех пор, пока рабочие не укрепят свою вывеску на металлических шестах, установленных со стороны улицы.
А пока он ходил взад и вперед по этой чертовой крыше и, стараясь не показать свои черные, как уголь, ладони, чиркал иногда что-нибудь в блокноте, наблюдая, как тянут время и пререкаются рабочие.
Какая прекрасная, подставленная солнцу и ветрам крыша. Лес труб вокруг. Следы бомбежек, а за ними, вдалеке, к югу отсюда, – подмигивают ему окна на Пикадилли. А на севере виднеются флаги на универмаге «Селфридж». Только вот солнце уже садится. Господи Всемогущий, ну чего они так тянут?
Сильно запахло сажей. Это оттого, что…
Холден замер на месте, глядя на маленькую трубу, прятавшуюся за другими трубами. До сих пор над ней ничего не было видно, а сейчас (ветер, что ли, переменился?) вдруг появилась желтовато-серая струйка дыма, который поднимался кверху и тут же таял.
Итак, в темную пустую квартиру мадам Ванья, где никто не живет с того
