плакате – парень с черными волосами и мертвенно-белым лицом держит у рта череп, из которого струится кровь. И еще – туманное воспоминание о самом брате: дурак, насколько помнила, с довольной ухмылкой позировал перед этим изображением.
– Это значит We Are Satan’s People.
Сатана?
Дьявол?
Смерть?
Оса?
DEAD?
WASP?
Мертвый сатана?
Умерли, потому что были дьяволами?
Она записала это на стене, снова сунула маркер в зубы и слегка наклонила голову.
В каком-то смысле это было логично?
Они были плохими.
Поэтому и мертвы.
Нет, ну же.
Должно быть что-то более конкретное.
Связь между ними.
Тщательно выбранная.
Очень специфическая.
Именно эти люди.
Она скользнула взглядом по списку на стене.
Мария.
Альфред.
Леонард.
Оливер.
Адвокат.
Профессор.
Сотрудник министерства.
Генерал-майор.
Черт.
Нет, ладно.
Оставим пока.
Вернемся к главному.
Следующая жертва.
Миа осторожно отодвинула украшение и осу, сосредоточившись снова на книге.
«Все об орхидеях».
Она поступила так же, как в прошлый раз: в темноте на кухне, под ультрафиолетом.
Но на этот раз все было иначе.
Два инициала и цифра – да.
Л, Б, 16.
Инициалы жертвы – Л. Б., жила по адресу с номером 16.
А потом, где-то на середине книги, вдруг появились метки – целая вереница, шестьдесят четыре буквы, на первый взгляд случайные, лишенные всякого смысла.
Стр. 112: T, A, F, R, L, C, E, X.
Стр. 114: O, W, P, N, M, G, E, N.
Стр. 164: P, R, O, A, D, G, Z, E.
Стр. 179: B, L, M, K, D, F, K, B.
Стр. 204: V, W, U, U, I, J, I, F.
Стр. 261: K, A, J, E, B, D, L, L.
Стр. 341: V, A, H, S, U, Z, S, K.
Стр. 378: X, V, M, N, O, R, R, X.
Она переписала все в точности на лист бумаги.
Решетка.
Из букв и цифр.
Правильно ли?
Миа подошла к окну, оперлась о подоконник, снова потерла лицо.
Одно слово?
На каждой странице?
Нет, не выходит…
Страница 378?
XVMNORRX?
По-норвежски?
По-английски?
Все равно слово не выходит.
Или наоборот?
Читать с конца?
Черт.
Она потянулась к бутылке с водой, и тут в дверь постучали. В щель просунулась голова Людвига.
– Мунк вернулся. Общий сбор. Он хочет видеть всех в переговорной. Срочно.
– Что? Нет, нет.
Она покачала головой, пересекла комнату, вытолкнула его в коридор, придвинула стул к двери и плотно подперла им ручку.
Так.
Она достала карандаш, зажала его зубами, положила лист в центр стола и уставилась на буквы.
Давай, Миа.
Подсказка у меня прямо перед глазами.
Ты сможешь.
55
Шестидесятисемилетняя пенсионерка Лив Берг не могла не испытывать некоторой радости от всего, что происходило в последние дни. Нет, радость – слово неподходящее. Картинки, бесконечно мелькавшие на экране телевизора, плачущие люди, страх, разрушения, город, который она любила, погруженный в хаос, – нет, конечно же, это было ужасно. Но в этом кошмаре нашлось крошечное утешение: школы закрыли, и теперь у нее появился шанс провести самый обычный вторник рядом с самыми дорогими сердцу людьми. Со своими внуками.
Когда-то, будучи судьей в окружном суде Осло, у нее просто не было на это времени. Да, она их видела, но близости, о которой так мечтала, не было. «Бабушка на полный день» – именно так называлась рассылка, которую она отправила в последний день службы: «Спасибо всем, теперь я буду бабушкой на полный день». С тех пор прошло два года, и ни разу она не пожалела о своем решении.
Фактический пенсионный возраст для судей в Норвегии – шестьдесят семь, но ее покойный муж оставил ей фондовый счет с неожиданно большой суммой. Она даже растерялась, когда банк сообщил об этом. У Арвида? Были секреты? Она никогда бы не подумала. Спокойный, надежный человек, живший всю жизнь размеренно, как часы: вставал и ложился в одно и то же время, в шкафу – брюки с идеальными стрелками, аккуратно собранные квитанции… И вдруг секреты? Но она быстро отогнала эту мысль. Скорее всего, дело было в ее собственной усталости, в равнодушии к тому, что он пытался ей рассказать. Просто не хватало сил.
Ей было чем заняться: юридический диплом с отличием в Университете Осло, десять лет прокурором полиции, шесть лет в офисе прокурора в Осло, а затем – предложение стать судьей. Она согласилась мгновенно. Конечно. Сколько раз, будучи обвинителем, она думала: «Я справилась бы лучше». Сколько преступников, вина которых, как казалось, была доказана безупречно, освобождались благодаря какой-то лазейке, которую находил адвокат. Лазейке – да, именно так она тогда думала. Адвокаты – без стыда и совести. Сделают все, лишь бы вытащить клиента.
Но потом, надев мантию и оказавшись с молотком в руке, она поняла: все не так просто.
Да, сначала в ней еще жил прокурор, но постепенно она научилась быть судьей. Одно только оставалось неизменным.
Она никак не могла оставить дела на работе.
Всегда приносила их домой.
Арвид в своем кресле, с пультом в руках. Новости, всегда новости. И ей приходилось просить его выключить телевизор, особенно когда в новостях мелькали кадры по делу, которым она занималась. А такое, увы, случалось слишком часто.
Убийства.
Изнасилования.
Насилие над детьми.
Ее жизнь была наполнена чужими трагедиями, самыми страшными проявлениями человеческой жестокости. Она знала это и раньше, но в роли судьи все ощущалось иначе.
Она не имела права судить заранее.
Должна была быть непредвзятой.
Объективной.
Смотреть на человека, сидящего перед ней.
И слушать, как шаг за шагом разворачиваются перед ней ужасы, совершенные этим человеком.
– Почему ты такая сердитая, бабушка?
Наверное, тогда все и началось.
Семилетняя Луиза, испуганная, стояла на кухне. Что-то уронила, а она, Лив, разозлилась.
Пятилетний Альберт уже в слезах рядом.
Хватит, Лив.
Довольно.
Ты уже пожила свое.
Теперь бери деньги Арвида.
И живи.
– Мы же собирались пойти посмотреть цветы, бабушка?
Лив улыбнулась и поставила пакеты с продуктами на кухонный стол.
Луиза, теперь уже девятилетняя, почесала нос и заглянула внутрь.
– Ты купила «Макдоналдс»? А сладости?
Она тихонько рассмеялась и погладила внучку по светлым волосам.
– Сладости? Во вторник? Так нельзя же.
– Что? – воскликнул Альберт, заглянув в дверь. – У нас есть сладости?
– Нет, нет, – улыбнулась Лив, отталкивая нетерпеливые руки.
– Есть! – победно выкрикнула Луиза, вытянув вверх розовый бумажный пакет. – Ты купила! Я знала! Можно сейчас? Чуть-чуть? Пожалуйста?
Она состроила умилительное личико и захлопала длинными ресницами, как всегда, когда чего-то хотела.
– Сначала обед, – сказала Лив и стала раскладывать
