Фрида.
– Ладно уж, ничего.
Просто скажи мне, что ты с ней сделал…
На третий день, пока мы с утра плотно заправлялись в ресторане, готовясь к выходу в пустыню, Габриэль сочиняет, что якобы чувствует приближение приступа мигрени.
– Хочешь, останусь, посижу с тобой? – предлагаю я.
Он снова от меня избавляется.
– Нет-нет. Иди в свой поход. Хотя бы один из нас должен посмотреть пустыню.
– Уверен?
Он кивает.
– Ничего со мной не случится.
Я ухожу, а он еще ненадолго остается в ресторане. Наблюдает, как встают из-за своего столика Бреннеры, а когда возвращается в номер, меня там уже нет.
Габриэль бродит по территории отеля. Заглядывает в холл, в бассейн, в зону отдыха, даже наведывается в спа. Сабрины нигде не видно.
Он снова идет в номер.
– Почувствовал себя ужасно глупо. Что я вообразил? Что должно было произойти?
Десять минут Габриэль предается жалости к себе, и вдруг раздается стук в дверь.
Он бежит открывать.
На пороге стоит Сабрина. Вежливые реверансы вчерашнего дня и дружеские поцелуи в щечку забыты.
В груди Сабрины Бреннер пылает огонь.
– Можно войти? – спрашивает она.
Слова кажутся лишними, и Габриэль молча отступает в сторону. Сабрина проходит в номер.
– Хотите что-нибудь… – начинает Габриэль.
– Сегодня я пришла не для разговора.
Тут я его прерываю, подняв руку.
Габриэль слишком торопится. Я пытаюсь представить картинку – романтический эпизод словно из старого фильма, когда у актеров еще были настоящие выразительные лица, когда мы верили в происходящую между ними химию. Когда самый банальный эпизод приобретал эротическую окраску.
И в такой сцене участвовал мой брат? Серьезно?
– Сочиняешь? – недоверчиво спрашиваю я.
Он надувается от обиды.
– Прости, прости, – бормочу я. – Продолжай, пожалуйста.
– Она снова меня поцеловала. Теперь уже не в щечку. А потом…
Он делает паузу.
– Ну, потом одно за другое, и…
– Я правильно понимаю, что у вас был секс?
– Да, был.
М-да, тут есть над чем подумать…
Пытаюсь взглянуть на произошедшее глазами Сабрины. Зачем ей это было нужно?
Если все рассказанное Габриэлем – правда, почему Сабрина вдруг появилась у двери нашего номера, определенно держа в уме четкий план?
Она уже два года замужем за Уильямом. Он, конечно, тот еще гад. Жестокий человек, настоящий деспот. Стало быть, Сабрина решает переспать с Габриэлем – для нее это часть самостоятельной, не зависящей от Уильяма жизни. Она идет на измену, пытаясь доказать себе, что управляет собственной судьбой, способна на поступок.
– Господи боже мой… – шепчу я.
– Да-да.
– Значит, все это время ты…
Невысказанные слова повисают между нами.
Ты крутил роман. Ты занимался с Сабриной сексом.
С жертвой…
– Она мне нравилась, – заявляет Габриэль. – Очень нравилась. Конечно, я совсем мало ее знал, но мне с ней было хорошо.
Получается, шесть последних дней он упорно держал язык за зубами. Молчал, когда обнаружили тело Сабрины, не сказал ни слова, пока шло расследование. Скрывал правду, разговаривая с Харрисом. У него был миллион возможностей поделиться со мной, и он ими не воспользовался.
– Поэтому ты и лгал Харрису?
Габриэль кивает.
– Я запаниковал. То есть… представляешь, как это выглядит? Я сплю с женщиной, а потом ее находят мертвой…
Мог не говорить, и так ясно.
– Так что насчет ее телефона?
Габриэль чешет голову.
– После того как мы… были вместе, Сабрина попросила мой адрес. Вероятно, решила, что общаться по почте будет безопаснее, чем обмениваться сообщениями в мессенджере – их ведь мог увидеть Уильям. А как обнаружишь письмо?
– Угу. И она занесла твои контактные данные в телефон.
– Ну, не полностью. Тебе об этом рассказал Харрис?
Я киваю.
– Сабрина была уверена – в моем имени ничего подозрительного нет. Если что, она всегда убедит мужа, что это автор, о котором она недавно слышала.
Перед моими глазами возникает образ: Сабрина забивает информацию о Габриэле в «Заметки», пряча ее в дневнике питания. Слышу, как она бормочет: «Миллер… А что, вполне литературно».
Разумеется, о прошлом Габриэля Сабрина никакого понятия не имеет, не догадывается, о чем его имя говорит тысячам людей. Ей невдомек, что ее муж-медиамагнат, владеющий таблоидами, точно знает, кто такой Габриэль Миллер.
– Я не давал ей ни номер телефона, ни прочие контакты. По-моему, она записала название улицы, может – номер дома.
– Она записала дату рождения.
– А, да. Сабрина увлекалась астрологией. Хотела составить мою натальную карту, если не ошибаюсь, или, допустим, послать открытку на день рождения.
– Твой адрес – Джексон-авеню, двенадцать?
Габриэль кивает. Умница Сабрина. «Двенадцать» играет двойную роль. Железное оправдание перед мужем: если Сабрина утверждает, что Габриэль Миллер писатель, то «Джексон-авеню» – название книги, а 12.06.1990 – дата ее издания.
Я задумываюсь.
– Что насчет заколки?
– Она настаивала, чтобы я сохранил ее на память.
Да неужели? Я качаю головой.
– Заколка лежала у Сабрины в сумочке, – объясняет Габриэль. – Она отдала ее мне после… когда уходила. Сказала, мол, будет напоминать. Не сомневалась, что Уильям не заметит пропажи – он не особо наблюдателен. – Я лишь цокаю языком. – Я ей тоже кое-что отдал, – продолжает Габриэль. – Запасной ключ от нашего номера. Думал, вдруг придется прятаться от мужа.
Господи, ты серьезно?
Впрочем, мой брат всегда соображал неплохо.
– Копы его не нашли?
Он пожимает плечами.
– Если даже и нашли, откуда им знать, что ключ – от нашего номера? Карточка и карточка, они все выглядят одинаково.
Да, тут он прав. Ладно, поехали дальше.
– Когда ты ушел из ресторана в тот вечер перед ее смертью, тебе действительно было…
– Нет, свитер стал удобным предлогом. Они с Уильямом ушли, не дождавшись основного блюда, и я испугался, решил – что-то случилось. Потихоньку проследил за ними до номера. Уильям меня не видел, а Сабрина заметила.
– Ты уверен?
– В чем?
– Ну, что Уильям тебя не видел?
– На все сто.
Уж слишком мой брат самонадеян, наивен.
Неужели до тебя не доходит, Габриэль? Неужели ты ничего не понял?
Если все рассказанное тобой правда, стало быть, Уильям догадывался, что дело нечисто. А потом заметил тебя, и мозаика сложилась.
– Я услышал, как Сабрина сказала мужу: мол, кое-что забыла, иди, я догоню. Не успел я опомниться, как она возникла рядом со мной. Буквально на секунду – быстро обняла, поцеловала и ушла. Но, знаешь, для меня это много значило.
Да уж понимаю – пересмотрела кучу романтических фильмов. Влюбленные люди часто рассказывают себе какие-то сказки. Даже не обязательно по уши влюбляться, достаточно, чтобы тебе вскружили голову, и каждая мелочь начинает казаться важной.
– Мы ведь с тобой вчера разговаривали, Габриэль (точнее, ссорились). Мог бы и посвятить меня в эту историю.
– Да, мог.
– Почему же ты промолчал?
– Все
