чтобы он воспользовался входом вслед за вами. Но иногда удача улыбается даже галантным молодым дуракам вроде вас. Вы встретили крепкого парня, вооруженного ножом, и все-таки смогли сбить его с ног. Вот и конец истории.
Повисла долгая пауза, пока Том не откашлялся и не спросил:
– Г. М., что с ним теперь будет?
– Ну, убийство Джонсона они пока доказать не могут. Пока. В данный момент ему грозит долгий срок за два покушения: с помощью газа и ножа. А потом полицейские предъявят ему обвинения в убийстве. И он получит по заслугам – его повесят.
Дженни вдруг вскочила и задрожала. Том обнял ее и крепко прижал к себе.
– Все хорошо, – успокоил он девушку. – Дженни, дорогая, все хорошо.
– Да, – сказала Дженни, так же крепко обнимая его, – но именно поэтому ты никогда не должен меня покидать. Ведь сейчас действительно все хорошо.
Впервые в жизни сэр Генри Мерривейл не высказал возмущения по поводу нежных объятий в его кабинете. Медленно, с угрюмым видом он встал с кресла и подошел к одному из окон. Сложив руки за спиной, он устремил взгляд вдаль, на реку и величественную панораму Лондона.
Пустая квартира
И опять зазвучало это мерзопакостное радио.
Чейз отложил ручку. Еще несколько минут назад у него возникло смутное ощущение, будто ему что-то мешает, и вот внезапно эта помеха с невыносимой громкостью ворвалась в его мысли из квартиры внизу. История королевской казны и ее хранителей с 1660 по 1688 год, возможно, и не самая популярная тема для научной работы, но требует большой сосредоточенности. Дуглас Чейз, доктор исторических наук, словно изумленная черепаха, высунул голову из лабиринта книг.
Впрочем, он не заслуживал насмешек. Дуглас Чейз был не черепахой и не книжным червем, а чрезвычайно серьезным молодым человеком, которому предстояло основательно потрудиться. Его научная работа значила для него очень много. Благодаря ей он мог выиграть конкурс и стать профессором американского университета с ежегодным жалованьем почти в две тысячи фунтов. Для английского ученого – немыслимые деньги, и Чейз уже рассеянно размышлял, как он их потратит, если получит. «Думаю, у вас хорошие шансы, – сказал ему тем днем коллега. – С другой стороны, жалко, что мы так мало знаем об этом К. Дж. Миллсе».
Единственным серьезным конкурентом оказался человек по имени К. Дж. Миллс. Чейз никогда не встречал К. Дж. Миллса, личность которого была в некотором роде окутана тайной. Однако его научные достижения выглядели поистине внушительными, а среди друзей Чейза само имя Миллса стало чем-то вроде символа злодейства. И чтобы победить его, Чейзу необходимо было сосредоточиться, но как раз в это время жилец в квартире снизу решил включить радио на полную громкость.
Сначала Чейз обругал устройство современных квартир. Он жил в скромной двухкомнатной, на втором этаже нового дома, располагавшегося рядом с Примроуз-Хилл и напоминавшего муравейник с голыми кирпичными стенами, покрытыми белой краской. Жильцы роились здесь, точно мухи, арендная плата отличалась умеренностью, и Чейзу показалось, что такое жилище со всеми удобствами вполне подходит человеку, который постоянно забывает затопить камин или опустить несколько шиллингов в электросчетчик. Но стены оказались невероятно тонкими. Сквозь них было слышно, как бьют часы и как жена соседа отчитывает своего припозднившегося супруга. А теперь еще и радио ближе к полуночи.
Чейз, как человек неконфликтный, попытался зажать ладонями уши. Но жилец на первом этаже, похоже, испытывал особое пристрастие к самой пронзительной танцевальной музыке, которую только передавали британские или континентальные радиостанции, да еще включил приемник на всю мощность. Когда Чейз три раза подряд перечитал одну и ту же страницу и не понял ни слова из написанного там, он решил что-то предпринять.
Встав, он пригладил волосы, поскольку в голове мелькнула мысль, что надо бы привести себя в порядок, а затем направился к двери. Холодный воздух в общем коридоре напомнил ему, что он не накинул пальто. Вернувшись, Чейз натянул свитер и в тапочках пошел на первый этаж.
Если не считать грохота радио, то в доме стояла непривычная тишина. Обычно по лестнице все время разносилось эхо шаркающих шагов или гудящего лифта. Чейз никого не встретил. Он спустился по бетонным ступеням на лестничную площадку, где в тусклом свете из коридоров в воздухе висела туманная дымка, и свернул в коридор, ведущий к десятой квартире, которая находилась прямо под ним. В коридоре было темно.
Чейз подумал, что опять возникли проблемы с освещением, зажег спичку и стал пробираться на ощупь. Квартиры десять и одиннадцать располагались рядом в самом конце крыла, а музыка из радиоприемника теперь звучала как громовой гул. Ему стало интересно, кто живет в десятой квартире, и он поднес огонек спички к табличке с именем, закрепленной на зеленой двери. Затем Дуглас Чейз быстро зажег еще одну спичку и уставился на табличку.
Там было написано: «К. Дж. Миллс».
Чейз глядел на надпись, не веря своим глазам. Без сомнения, это просто совпадение. Не может быть, чтобы грозный легендарный К. Дж. Миллс проживал здесь. Чейза передернуло от мысли, что ему придется встречаться с ним не только по работе, но и за ее пределами. Он уже отвернулся и собирался уйти, но радио не позволило ему этого сделать. Чейз все-таки нажал на звонок.
– Да, да, да! – крикнул женский голос, а в душу Чейза неожиданно закрались подозрения. – Минуточку, пожалуйста!
Дверь открылась, и Чейз увидел в маленькой зеленой прихожей молодую женщину двадцати трех – двадцати четырех лет с взволнованным лицом и перепачканными чернилами пальцами. Ее волосы были стянуты в старомодный пучок, но эта прическа совершенно не лишила ее привлекательности. У нее была белая кожа, пухлые губы, прямой носик и большие, необычайно веселые голубые глаза. Но теперь все веселье в них погасло. Она в нерешительности провела тыльной стороной ладони по лбу, оставив на нем чернильные разводы.
– Да, да, да? – вопросительно повторила она.
– О господи, – пробормотал Чейз и, пока последняя надежда не угасла, спросил: – Я могу поговорить с мистером Миллсом?
Поведение девушки сразу же изменилось.
– Я и есть мистер Миллс, – холодно и с достоинством ответила она. – Ну, то есть, – она нахмурилась и сосредоточилась, – если уж быть предельно точной, то меня зовут Кэтлин Джерард Миллс, и я здесь единственная, кто носит фамилию Миллс. Вы же понимаете, что я имею в виду? Мне ужасно жаль, но я сейчас занимаюсь очень важным исследованием, а это несносное радио в квартире наверху выводит меня из себя, так что я даже не могу нормально сформулировать мысль.
Чейз не мог поверить своим ушам.
– Мадам, – сказал он, – я живу в квартире наверху.
