никакой свободы. И понимал, о чем как бы невзначай предупредил тетю Эстер, что вы можете увлечься первым встречным общительным англичанином приятной наружности, который сумеет вас рассмешить и не станет утверждать, что главное в жизни – вести себя должным образом. Именно так и случилось.
– Неправда! – возмутилась Дженни. – Да, я увлеклась Томом, но это совсем другое.
– Насколько другое? – поспешил вмешаться Том, чтобы самому не пришлось отвечать на этот щекотливый вопрос.
– После этого только и нужно было, – продолжал сэр Генри, – что подстричь волосы, покрасить их в каштановый цвет и выдать себя за франко-канадского репортера, работающего в одной из газет, которые принадлежали Сенневилю.
– Но Арман не говорит по-английски, – возразила Дженни.
– Не говорит? – удивился Г. М. – Это он вам так сказал, куколка. Но, как я уже объяснял Тому раньше, он четыре года прослужил в американской армии офицером связи. Поэтому, конечно, английский знает. У него отличный слух, и он идеально подражает американскому акценту. А за канадца выдал себя, чтобы объяснить знание обоих языков.
– И все же я не понимаю такого поведения Армана! – воскликнула Дженни с затуманенными от слез глазами. – Если он не хотел подпускать ко мне других мужчин, почему не сказал, что знает английский, и не поехал с нами?
– Вы не понимаете, куколка? В этом же суть его характера!
– Не понимаю! Какая еще суть?
– Арман слишком гордый, – сказал Г. М., – и самолюбивый. Он никогда не позволил бы уронить свое достоинство и показать, что переживает. И ни за что не признал бы, что какой-либо мужчина сможет увести вас от блистательного Армана. Послушайте меня, куколка! У него и в мыслях не было вас убивать. Он лишь хотел напугать вас так сильно, чтобы вы сразу вернулись во Францию. Помните, что вы сами сказали здесь, у меня в кабинете? Когда я спросил: «Вы хотите остаться у тети Эстер?» А вы воскликнули: «Но какой у меня выбор? Разве что вернуться в Париж». Теперь понимаете?
– Значит, – выпалила Дженни, – ради моего приданого Арман…
– О, ему были нужны ваши деньги, – угрюмо сказал Г. М. – Хотя под конец мне показалось, что дело не только в этом. Эта драка не на жизнь, а на смерть произошла не только из-за денег. Думаю, что по-своему он вас немного любил.
Слезы заблестели в глазах Дженни еще сильнее, чем прежде. Том не выдержал и вмешался:
– А как же запертая комната? Как открыли газ, когда все окна и дверь были закрыты изнутри?
– Ну… вот так, – устало ответил Г. М. – Я вам сейчас все объясню. Именно эта запертая комната подсказала мне ответ, будь она неладна, хотя я еще не знал тогда, кто за этим стоит. Накануне той ужасной ночи, – добавил он, указав на Дженни, – за ужином вы нашли у себя в салфетке записку, в которой говорилось: «Сегодня ночью, Дженни, ты умрешь». Так?
– Но кто написал эту записку? – перебил его Том.
– Тетя Эстер, – сразу ответил Г. М. – Тут несложно догадаться. Ее слова и поступки слишком очевидны. Она привыкла руководить членами своей семьи, и Сенневиль подкупил именно ее, чтобы она помогала ему. Я ведь почти открытым текстом говорил вам об этом. После обеда, в начале двенадцатого, – продолжил Г. М., указывая на Дженни, – вы ушли в свою комнату. Одно из окон, которое вы закрывали, оказалось распахнуто. Верно?
– Да, – вздрогнув, ответила Дженни.
– Вы заперли окно. Газовый обогреватель в камине вы не трогали и даже не подходили к нему. Вскоре после двенадцати легли в постель и почти сразу уснули. А проснулись, когда Марго принялась стучать в вашу дверь в шесть утра. Тогда же таинственный голос с американским акцентом спросил, что случилось. Потом все подбежали к окну вместе с дядей Фредом, который присоединился по дороге. Загадочный американец, которого вы не видели, поскольку находились в полубессознательном состоянии, бросился к газовому обогревателю. Он воскликнул: «Ну надо же, вентиль открутили до упора!» И, судя по всему, закрутил его. Опять же верно?
– Да-да.
– А вот я так не считаю, – покачал головой Г. М. – Я понял, что именно тот американец, кем бы он ни был, и провернул трюк. Он говорил откровенную ложь. Вентиль в газовом обогревателе не могли открыть до упора.
– Почему?
– Потому что тогда вы бы уже умерли, – просто ответил Г. М. – Давайте представим, что некто пробрался к вам посреди ночи и полностью открутил вентиль. Не важно, в какой момент это могло произойти. Даже если утром, скажем – часов в пять. Но ни один человек на свете не выживет, находясь целый час в комнате, которая заполнена газом и не проветривается. Поэтому я задал вам вопрос, чтобы подтвердить подозрения.
– Какой вопрос?
– Ох, куколка! Вы смогли описать все, даже самые тихие звуки, которые слышали, пока не лишились сознания. Но вы не слышали, как шумит включенный на полную мощность газовый обогреватель. А ведь он должен был реветь, как торнадо. Вот и ответ.
– Ой! – воскликнула Дженни, вздрагивая. – В таком случае…
– Да! Незадолго до того, как вы ушли к себе, Арман де Сенневиль в облике Стива Леморо проник в вашу комнату, открыл вентиль газового обогревателя, но совсем чуть-чуть, чтобы это было незаметно. А потом ушел, оставив окно открытым, проветривая помещение. Вы вернулись и закрыли окно. И что будет в просторной комнате, где произошла маленькая утечка газа? Вы не услышите ее, в течение часа вы даже ничего не почувствуете. Ваша кровать стоит далеко от камина. Сколько уже было таких трагедий! Итак, в течение шести часов комната постепенно наполнялась газом. И я прекрасно могу себе представить, в каком вы были состоянии, когда вас обнаружили. Вот, пожалуй, и все, куколка. Арман де Сенневиль все время находился неподалеку. Я в этом уверен! Он рассчитал время, ведь он всегда все рассчитывает. И прибежал в последний момент, как и планировал. Ему пришлось столкнуться с Марго, тут он ничего не мог поделать. Но девочка совсем глупенькая, к тому же она сильно разволновалась и даже не спросила, что он там делал. Дядя Фред тоже почти не обратил на него внимания. А позже тетя Эстер, глядя мужу и дочери прямо в глаза, заявила, что им это померещилось. К тому же она одна знала Армана в лицо. Вот вам и чудо с запертой комнатой…
– И это все? – воскликнула Дженни.
– Конечно. Чего еще вы ожидали?
– Я разочарована, – неожиданно заявила Дженни, стуча кулаками по коленкам. – Я думала, что это настоящее чудо, которое невозможно разгадать! А вы показали, что это так же просто, как съесть леденец. Сэр Г. М., я вас ненавижу!
Не стоит описывать, как после этих слов сэр Генри Мерривейл с мученическим видом воздел глаза к потолку и со страстью
