Так же, как и вы. Желаете позвонить ему и уточнить?
Поскольку Г. М. знал всех, вполне возможно, он говорил правду. Тетя Эстер не стала рисковать и вступать с ним в конфликт. Кроме того, ее интересовало нечто иное.
– Полагаю, с одним из вас мы уже встречались, – твердо заявила она. – Послушайте, мистер Локвуд, хочу вам кое-что сказать.
– Говорите, – отозвался Том.
– После того как вы вчера похитили мою племянницу, а впоследствии вернули, я надеюсь, в состоянии, приемлемом для будущей невесты, несчастная Дженнифер несет какую-то чушь. И я намереваюсь покончить с этим здесь и сейчас.
– Неужели?
– Да. Мало того что эта девушка вбила себе в голову абсурдную мысль, будто влюбилась в вас…
– Боже мой! Неужели? – воскликнул Том. В эту минуту он окончательно потерял голову и громко и четко прокричал в сумерках: – Дженни! Дженни, ты меня любишь?
Дженни, стоявшая на широкой светлой дороге, обернулась.
– Да! – крикнула она в ответ.
– Ты выйдешь за меня?
– Да!
Повисла гробовая тишина.
– Ну и… вот! – с самодовольным видом заявил сэр Генри Мерривейл. – Раз с этим делом разобрались…
– С ума сойти! – тихо проговорил Стив Леморо тоном, который Том еще не слышал у него прежде. – Если у вас в Англии так принято делать друг другу предложение, то, может, вы и правда весьма легкомысленный народ. А свадьбу вы, случайно, не по телефону играете?
Но тетю Эстер эта ситуация не развеселила. Румянец проступил на ее бледном лице. Она улыбалась, но держалась сосредоточенно и выглядела очень опасной.
– Как интересно! – рассмеялась она. – Уверена, это очень заинтересует ее дорогого опекуна и, – тетя Эстер покосилась в сторону, – ее жениха, с которым она помолвлена. Скажите, мистер Локвуд, какой у вас годовой доход?
Том уставился себе под ноги:
– Знаете, я не хотел бы…
– Ну что вы, мистер Локвуд! – с медовой сладостью в голосе сказала тетя Эстер. – Вы репортер в «Рекорд», мы это знаем. Просто расскажите о вашем годовом доходе.
– Скажите ей, сынок, – проворчал Г. М.
– Хорошо! – ответил Том, поднимая голову. – За вычетом налога на наследство я буду каждый год получать около двенадцати тысяч фунтов.
– Двенадцать тысяч…
– Я не заработал этих денег, – резко перебил ее Том. – Их мне оставила мать. Я опубликовал один роман, но он не имел успеха. Когда я вчера гулял по Ладгейт-Хилл, то как раз думал бросить работу и вплотную заняться писательством. Именно так я и поступлю, когда Дженни выйдет за меня замуж. Поэтому я и сказал Стиву, что у него может появиться куда более приятный босс. Устраивайтесь на мое место, вас с радостью возьмут на работу. И меня совершенно не интересуют деньги Дженни, я даже предпочел бы, чтобы у нее ни гроша в кармане не было.
– Просто фантастика… – начала тетя Эстер, но тут же осеклась.
Г. М. медленно вытянул шею и одарил ее взглядом, который испугал бы даже дьявола.
– Мадам, – сказал он, – обсуждать больше нечего. Ступайте своей дорогой.
– Я решительно отказываюсь…
Г. М. вытянул руку и едва не коснулся пальцем носа тети Эстер.
– Мадам, вы отчалите или нет? Или предпочитаете очутиться среди зарослей короля Вильгельма?
Тетя Эстер отчалила. Она просто не могла противиться этому взгляду, перед которым отступили бы даже ангелы света.
Она побежала к ожидавшей впереди группе и о чем-то быстро с ними заговорила. Затем все развернулись и, ускорив шаг, отправились по заранее выбранному маршруту. Дженни попыталась возразить и достаточно энергично, но Марго схватила ее за руку и потащила за собой.
Том Локвуд – человек крепкий и молодой – готов был броситься за ними и вступить в противоборство, но спутники удержали его.
– Спокойно, сынок! – сказал Г. М. – Поверьте, еще не время. Они у нас на виду и далеко не уйдут.
– Папаша! – воскликнул Леморо с бледным вытянувшимся лицом. – Такой вы сякой-разэтакий! Вы специально кричали всю эту ахинею про заросли и теннисные мячики, лишь бы старушенция прибежала сюда. Зачем?
– Да так… – скромно сказал Г. М. – Просто хотел, чтобы одна особа встретилась с другой особой. Вы понимаете меня?
– Нет, не понимаю.
– Не важно, сынок, – успокоил его Г. М., – я переживал не столько за девушку, сколько за другую особу. Им никуда не сбежать. Они прямо у нас перед глазами.
Леморо вдруг замер на месте.
– А вот и нет! – громко сказал он. – Куда они подевались? Они исчезли!
Это было правдой.
Миновав сады и длинную стену дворца, дорога углублялась в аллею из высоких деревьев, чьи причудливые темные силуэты вырисовывались в неподвижном вечернем воздухе. Кое-где по обе стороны от дороги виднелись скамьи. Но пятеро человек исчезли.
– Г. М., – сказал Том, хватая своего спутника за руку, – вы же хорошо знаете Хэмптон-Корт. Куда ведет эта дорога?
– Спокойно, сынок! Она ведет к главному выходу – Львиным воротам. Но если повернуть налево, не доходя до ворот, совсем скоро вы доберетесь до поляны, где находится лабиринт…
– Лабиринт! – сказал Том, и все безымянные страхи с новой силой ожили в нем. – Бежим, растяпы! Бежим!
Нельзя упустить из виду тот факт, что Г. М., несмотря на огромный живот и нелюбовь к упражнениям на свежем воздухе, тоже побежал. Высоко подняв подбородок, словно желая разрубать им воздух, он помчался по дороге так же быстро, как и его молодые спутники.
Где-то через сто двадцать ярдов сквозь ветви деревьев слева мелькнул слабый свет. Они устремились на этот свет и, оказавшись на широкой поляне, остановились.
До них наконец донесся хриплый скрипучий голос старого гида.
– А теперь, мисс, – взмолился он, – скажите, вам ведь не хочется входить в лабиринт? Он не очень сложный, хотя мы делаем вид, что выбраться из него нелегко. Но это при свете дня. Вы же не хотите идти туда вечером, мисс?
– Но я хочу! – твердо настаивала Дженни. – Я столько раз читала про Хэмптон-Кортский лабиринт, что просто умру, если не исследую его. Одолжите мне электрический фонарик?
В глубине поляны виднелся маленький домик или павильон, – очевидно, там кто-то жил. На столбе сбоку от него тускло светилась электрическая лампочка.
Знаменитый лабиринт находился в отдалении от домика. По форме он напоминал овал, его стены были чуть выше человеческого роста и представляли собой неровно подстриженную живую изгородь. Ярко-зеленый при дневном свете, в сумерках, освещенный лишь тусклым фонарем, он мрачной тенью возвышался в темноте и напоминал не столько увеселительный аттракцион, сколько таинственную и зловещую ловушку.
Вход, вероятно, находился у противоположной стороны, поскольку все собрались именно там. Марго радостно прыгала, ее раскосые глаза блестели.
– Мама! Можно мне тоже пойти? – визжала она. – Можно?
– Нет, нельзя, – резко возразила тетя Эстер. – Возможно, потом, если дорогая Дженнифер…
– Какой вздор! – проворчал дядя Фред из-под своих седых армейских усов.
– Пожалуйста,
