class="p1">Сохраняя спокойный и непринужденный тон и тщательно подбирая слова, она начала задавать вопросы.
«Когда вы видели её в последний раз?»
«За два дня до аварии у нас произошла ссора».
«Она была очень расстроена?»
Этот вопрос, казалось, почти забавлял его. «Бэбс? Нет… Это я расстроилась. Я была в отчаянии. Она посмеялась надо мной, и мне хотелось ее потрясти. Это меня напугало… Я не знала, что способна так злиться». Он одарил ее одной из своих быстрых, сияющих улыбок. Было легко понять, почему Доун находила его таким привлекательным. «Нас учат, что гнев — это смертный грех, не так ли?» — сказал он со странной смесью грусти и юмора.
«Из-за чего был спор?» — спросила Мелисса.
Он развел руками в жалком жесте. Как и лицо, они огрубели с момента ее последнего визита, хотя даже тогда, как она с тревогой вспоминала, они были достаточно сильными, чтобы оставить на руке Брюса следы, которые держались несколько часов.
«Она думала только о деньгах, — сказал он ей. — На мгновение она напомнила мне… моего отца». Он, казалось, не решался произнести это слово. «Я сказал ей, что любовь важнее. Она ответила, что любовь — это хорошо, но только если к ней прилагаются деньги. Она сказала, что знает, как их добыть».
«Она сказала, как?»
«Шантаж». В его глазах читалась тревога, словно он переживал болезненное воспоминание. «Она планировала кого-то шантажировать».
«Она тебе это сказала?» Из-за волнения Мелиссе было трудно сохранять спокойствие. «Кто это сказал?»
«Нет. Она не использовала слово «шантаж», но я уверен, что именно это она имела в виду. Я сказал ей, что это опасно, глупо… и подло. Я сказал, что люди страдают, когда пытаются играть в такие игры. Я сказал ей, что Бог накажет ее… но она только рассмеялась. И я был прав, не так ли? Она мертва… мертва!» Последние слова вырвались у него прерывистым вздохом. Он сжал пальцы и напряг губы, пытаясь сдержаться.
«Почему ты так уверен, что она мертва?» — спросила Мелисса, когда он успокоился.
Казалось, он не расслышал вопрос, а просто сидел и смотрел на неё пустым, рассеянным взглядом. Её надежды начали угасать.
— Ты сказал, что Бабс сбежала после ссоры, — медленно и чисто произнесла она, молясь, чтобы его израненный разум еще не затуманился в попытке оградить себя от слишком болезненных воспоминаний. — Ты знаешь, куда она ушла? С ней что-то случилось?
Он опустил взгляд на руки, которые теперь расслабленно лежали у него на коленях. Его губы бесшумно шевелились, словно он повторял вопросы и пытался понять их смысл.
Она затаила дыхание. Когда он поднял взгляд, ее надежды устремились вперед. Он стал внимательным и сосредоточенным, внешне совершенно обычным, почти оживленным.
«Я позвонил Петронелле на следующий день, или через день — точно не помню, — сказал он. — Я волновался, отчаянно хотел увидеть ее и умолять не осуществлять свой коварный план».
«Вы с ней разговаривали?»
«Нет. Они сказали, что она уехала. Я не мог в это поверить. Мы раньше ссорились и мирились. Почему она должна была просто уйти, не сказав ни слова? Я зашел к той старушке и ее сыну… они показали мне записку, но я все равно не мог в это поверить». Его лицо было мрачным. «Она ведь не говорила тебе, что уезжает, правда?»
Это был опасный момент. Мелисса инстинктивно понимала, что если скажет что-то не то, хрупкая связь с реальностью может разорваться.
«Она мне об этом ни слова не сказала», — ответила она после секундного колебания. Он глубоко вздохнул и снова опустил глаза. «А что ты тогда сделал?» — мягко спросила она.
«Я пошёл в «Обычное место». Это ресторан с пристроенным ночным клубом. Она… там работала. Я хотел, чтобы она ушла, но она не хотела. Я хотел жениться на ней, заботиться о ней. Мы бы не разбогатели, но я мог бы дать ей настоящий дом. Она насмехалась надо мной, обзывала меня… иногда она была очень жестока». Он приложил руку к голове, охваченный отчаянием.
Слезы затуманили глаза Мелиссы. Он был таким молодым, едва достигшим возраста Саймона, и таким одиноким. В спонтанном желании утешить его, она протянула к нему руку. Он схватил ее за руку, словно за спасательный круг, сжал так крепко, что она тихонько вскрикнула от боли, а затем отпустил ее, тихо пробормотав извинение.
«Что произошло в «Обычном месте»?» — спросила она.
«Менеджер — кажется, его зовут Пит — рассказал мне ту же историю, что она ушла без предупреждения. Я был уверен, что он лжет. Он ухмылялся, намекая, что она ушла с другим мужчиной. Я потерял самообладание и ударил по прилавку. Я мог бы разбить ему дурацкую морду, но это бы ничего не изменило». Его дыхание участилось, а лицо покраснело.
Мелисса снова взяла его за руку. «Не расстраивайся», — успокаивающе сказала она. «Просто расскажи мне, что ты сделал».
«Что я мог сделать? Я ушел… Я пошел и выпил пива в каком-то пабе. Я не привык к алкоголю, и от этого мне стало как-то не по себе. Я был в панике, переживал, что случилось с Бабс. Я вернулся к машине. Кажется, я сидел там какое-то время, размышляя, что делать. Помню, как ехал в сторону объездной дороги…»
«На дороге было много машин?» — Мелисса думала о заявлении Брюса о том, что авария была спланирована намеренно. — «Кто-нибудь ехал опасно или пытался тебя подрезать?»
Он прищурился, пытаясь что-то вспомнить.
«Было очень поздно. Дорога была почти пуста. В какой-то момент позади меня появилась машина… Я увидел в зеркале заднего вида её фары. Потом они исчезли. Наверное, я ехал слишком быстро… это всё, что я помню».
Это ни подтвердило, ни опровергло теорию Брюса. Авария с Клайвом могла произойти по его собственной вине. По словам Ровены, никаких подозрительных расследований, указывающих на угрозу его безопасности, не было, но если бы полиция знала о его ссоре с Бабс, он все равно оказался бы в опасности, только совсем другого рода. Послеполуденное солнце заливало комнату, отбрасывая тень ветки на стену за его креслом. Она висела и покачивалась над его головой, словно протянутая, угрожающая рука.
«Простите, что говорю это», — сказала Мелисса. «Вы с Бабс… вы из совершенно разных семей… что вас объединяло?»
«У нас было одно общее, что нельзя было обойти стороной», — тихо сказал он.
«Ты имеешь в виду, что ты был влюблён?»
Он слегка
