для начальника убойного отдела, иначе у вас будут огромные проблемы. Он приедет буквально через пару минут, так что думайте быстрее!
Криминалисты успели прибыть ровно за минуту до того, как служебный автомобиль Маркуса Якобсена с брызгами пронёсся по дождевым лужам.
— Мы оказались в Ванлёсе совсем по другому делу и просто случайно проезжали мимо, — не моргнув глазом заявила Роза.
Начальник убойного отдела никак это не прокомментировал, но суть претензий была ясна без слов — он шёл по двору широким шагом, и по его лицу было видно, что он в бешенстве.
На тело направили прожекторы, и зрелище оказалось весьма жутким.
Широко распахнутые, полные ужаса глаза покойника застыли так, словно его убийца всё ещё стоял, наклонившись над ним. Руки мертвеца были скрещены у самого горла — возможно, он ожидал, что удар придётся туда. Однако молоток, до сих пор глубоко торчавший в его виске, красноречиво свидетельствовал о совсем другом развитии событий.
— Это Ханнес Тейс? — спросил начальник отдела, повернувшись к Терье Плоугу.
Тот синхронно кивнул вместе с Розой и Асадом.
— Думаю, обычно именно он отвечал за включение сигнализации на этом объекте. Но в таком состоянии он, очевидно, сделать этого не мог, — добавил Плоуг и слегка усмехнулся. Подобный цинизм появляется только после того, как проведёшь в этой профессии целую вечность.
Начальник убойного отдела резко развернулся к Асаду и Розе.
— Ну а теперь вы двое. Вы действительно хотите, чтобы я поверил, будто это чистая и абсолютная случайность, что вы оказались именно здесь и прекрасно знаете, как выглядит Ханнес Тейс?
— Маркус, его фотография выложена на внутреннем портале, лицо этого человека знает вся полиция, — пришёл им на выручку Плоуг.
«Надо будет сделать так, чтобы он как можно скорее загрузил это фото в сеть, пока Маркус не решил устроить проверку», — подумал Асад.
ГЛАВА 29
Воскресенье, 3 января 2021 года
ТОРБЕН ВИКТОР
Прошло уже много лет с тех пор, как жена Торбена Виктора окончательно поставила на нём крест. Сначала она угрожала ему изменами, если он и дальше будет предпочитать работу дому и детям — которые, к слову, и так разбегались по своим комнатам, стоило отцу показаться на пороге. Но поскольку сам Торбен в глубине души испытал лишь облегчение от того, что ему больше не нужно ублажать эту женщину в постели, он просто пожал руками и позволил ей поступать как вздумается. Требование о разводе, как и следовало ожидать, поступило чуть позже. Однако когда он популярно объяснил ей, насколько хитроумно и выгодно для себя застраховал все свои финансы на случай расторжения брака, она рассудила, что лучше всё-таки остаться.
Сегодня было воскресенье. Большинство сотрудников таблоида «Gossip» отдыхали на выходных, так что для главного редактора не было места лучше, чем пустующая редакция. На настенном экране по кругу крутились новости TV 2 News[83], за окном стояла сырая, промозглая погода, и этот тихий кабинет оставался для Торбена Виктора самым любимым уголком на земле.
С тех пор как в четверг вышел свежий печатный номер «Gossip», им пришлось запускать допечатку тиража целых два раза. Его неосторожное обещание выдать сотрудникам бонусы, если количество просмотров на сайте перевалит за 250 тысяч, уже давно требовали выполнить. За всё время его руководства у газеты ещё никогда не было такого оглушительного успеха. И теперь он сидел здесь, подводя итоги того, какой улов принесли ему последние три дня.
Перед ним лежали три стопки бумаг, которые он попросил распечатать и рассортировать свою секретаршу. Первая, самая внушительная стопка состояла из писем и смс от читателей, хваливших «Gossip» за потрясающее и подробное освещение дела Карла Мёрка. Вторая стопка, поменьше, отражала противоположное мнение: авторы обвиняли редакцию в том, что «Gossip» раздувает эту историю исключительно ради тиражей (что, в общем-то, было чистейшей правдой), что их фотоматериалы постоянно вырваны из контекста, что газета абсолютно некритично пиарится на полицейском, обвинённом в тяжелейших преступлениях, что полиция не стоит выше закона и что журналистам следовало бы написать о тех делах, где копы сами совершали реальные преступления. Наконец, была и третья стопка — с угрозами о том, что если они немедленно не прекратят лезть в это дело, то таблоиду несдобровать.
Главному редактору Торбену Виктору хватило всего минуты, чтобы распределить эту последнюю стопку с угрозами ещё на три части. Первыми пошли письма от завсегдатаев любых интернет-скандалов — они сразу же отправились в шредер. За ними — послания от тех, кто утверждал, будто располагает сведениями о деле Карла Мёрка, выставляющими его далеко не в таком благородном свете, как малевал «Gossip». И, наконец, три официальных письма: от начальника убойного отдела Маркуса Якобсена, от директора полиции и от государственного адвоката.
Торбен Виктор просто не мог отказать себе в удовольствии посмаковать последние три документа. Если уж столь высокопоставленные лица чувствуют необходимость лично затыкать рот грядущим выпускам «Gossip», значит, его издательская стратегия оказалась сверхуспешной.
Торбен Виктор поднялся со стула, вышел в пустой редакционный зал и раскидал письма из второй стопки по ячейкам своих лучших криминальных репортёров. Пусть теперь у них голова болит на тему того, есть ли в этих заявлениях хоть какая-то зацепка и во сколько «Gossip» обойдётся публикация такого материала. Сам он, наученный опытом, сильно сомневался, что за этим хоть что-то стоит — чаще всего это был пустой трёп.
Вернувшись в кабинет, он безжалостно пустил три официальных предупреждения от полиции прямиком в уничтожитель бумаг. Торбен Виктор не был наивным мальчиком. Конечно, полиция вернётся с куда более жесткими и законными требованиями, если «Gossip», невзирая на предупреждения, продолжит гнуть свою линию. Издателям таблоида тогда стоит ждать исков о возмещении ущерба, штрафов и прочих чертей с пушками. Но к тому моменту в печать выйдет очередной номер с тиражом за 400 тысяч экземпляров, так что высшее руководство холдинга наверняка решит, что у них предостаточно денег на долгие судебные тяжбы с полицией.
Суть-то была в том, что у полиции не было ни единого весомого юридического основания для своих требований. В Дании всё ещё существовали свобода слова и свобода печати, а прижать прессу к ногтю можно только в том случае, если она нарушает закон. Доказать же состав преступления конкретно в этой ситуации копам будет чертовски трудно.
Торбен Виктор бросил взгляд на маркерную доску, где была набросана верстка следующего печатного номера «Gossip» и темы для ближайших интернет-публикаций.
Он пододвинул
