она была у тебя, когда ты перегонял машину? Или… может, Джейк добрался до машины после того, как я его ударила, и сережка была у него, но потом…
– Но потом что? – перебиваю.
Невозможно, чтобы он дошел до машины, а потом вернулся в лес умирать. Это бессмыслица. И даже если бы он добрался до автомобиля, в салоне наверняка остались бы следы крови. Я помню, сколько крови было на одежде Лили.
– Не знаю. Ты прав. Это невозможно.
– Как Нина вообще поняла, что сережка твоя? – спрашиваю я. – Может, сказать, что у тебя такой не было?
– Нет, Кристиан. Она видит меня почти каждый день, а я ношу эти серьги постоянно. Она их знает. Мы обсуждали пропажу – она первая заметила. Если бы я соврала, было бы еще подозрительнее.
Я думаю и соглашаюсь с ней.
– Да, ты права. Врать не стоит. Она бы заподозрила неладное. Что ты ей ответила? Как объяснила, что твоя серьга оказалась в машине Джейка?
– Никак, – говорит Лили, и я представляю, как она была шокирована, когда Нина показала ей находку. Я и сам сейчас шокирован не меньше. – Я сказала, что это странно, и не стала развивать тему. Перевела разговор на другую тему, сказала, что она, должно быть, рада, что нашли машину и что, может быть, скоро найдут Джейка.
Это плохо. Очень плохо.
У нас нет логичного объяснения, как сережка Лили оказалась в машине Джейка. Может быть, она каким-то образом оказалась сначала у меня, а потом в БМВ Джейка?
Я был осторожен. Надел перчатки. Изучил расположение камер. Продумал все… кроме этого. Всего не предусмотришь. В данном случае – случайно оставленной улики.
– Как думаешь, она пойдет в полицию? – спрашивает Лили.
– И что она скажет? Что она нашла твою сережку в машине Джейка? А что это доказывает?
Нельзя сказать, что я обманываю Лили. Сережка действительно ничего не доказывает. Но, как улика, она открывает дверь для подозрений. Сережка – часть головоломки. Как и то, что Нина, возможно, узнала мою машину. Собрав побольше фрагментов, Нина сможет сложить картину.
– Где сейчас сережка?
– У меня.
– Она отдала ее тебе?
– Да.
– Хорошо. Это хорошо. – Я не знаю, почему это хорошо, но по крайней мере улика снова у нас.
Чего я никак не понимаю, это как серьга вообще оказалась в машине Джейка.
Нина
Кристиан и Лили живут на улице с односторонним движением. Их дом в самом конце. Я припарковалась в тупичке, где нет домов, только деревья. Других машин тоже нет. Глушу мотор, сижу, смотрю сквозь темную рощу на их дом. От фонаря над крыльцом растекается уютный и теплый желтоватый свет, но желания подойти к двери и постучать не возникает.
Я сижу в темноте и наблюдаю. Знаю, что они дома, потому что видела движение за жалюзи, хотя и не рассмотрела, кто именно это был.
За все время нашего брака я лишь однажды заподозрила Джейка в неверности. Это было в начале нашей семейной жизни. Мы ужинали в ресторане и случайно встретили его коллегу, операционную медсестру из больницы, женщину невероятной красоты. От одного взгляда на нее захватывало дух. То был единственный случай, когда Джейк смутился и потерял дар речи. Даже я никогда не производила на него такого впечатления. Помню, Джейк тогда сказал, что ему нравится с ней работать не только потому, что она профессионально справляется со своими обязанностями, но и потому, что она приятный, легкий в общении человек. Меня его признание просто прибило.
Джейк клялся, что не флиртовал с ней тогда в ресторане, что всего лишь был вежлив, и я не стала обострять ситуацию, хотя так и не решила, поверила ему или нет. Ирония в том, что, даже заподозрив Джейка в измене, я злилась не на него, а на нее. Меня возмущало, что женщина может добиваться женатого мужчины; я всегда вспоминала ту, что однажды лишила нашу семью отца и мужа, практически разрушив мамину и мою жизнь.
Однажды я приехала к больнице, где работал Джейк. Сидела в машине на парковке, ждала, когда та самая медсестра выйдет с работы, а потом проследила за ней до ее квартиры. Выслеживая ее, я придумывала планы мести. Планов было много, но все они так и остались в моем воображении. Тем не менее этого оказалось достаточно для достижения терапевтического эффекта.
Но сейчас мой гнев в разы сильнее, потому что Лили – моя подруга.
Джейк ушел от меня к Лили? Или Кристиан узнал что-то и посчитался с Джейком?
Я сижу в машине. На телефоне 21:28. Передняя дверь дома вдруг открывается, и я подаюсь вперед. В дверном проеме появляется Кристиан. Оглядывает улицу, и мне кажется, что он меня заметил. Выходит из дома. Один, Лили с ним нет.
Кристиан поворачивается, чтобы закрыть за собой дверь, и попадает под свет фонаря. Он в джинсах и худи, в руке пластиковый пакет. Спускается с крыльца и направляется к мусорным бакам в конце подъездной дорожки.
Я пригибаюсь. От мусорных баков до моей машины не больше десяти метров, но меня скрывает тьма. И в этой тьме я различаю только его силуэт.
Вопреки моим ожиданиям, Кристиан не бросает пакет в мусорный бак, а проходит мимо, сворачивает на дорогу и идет вдоль обочины, держа пакет в руке. Я сижу неподвижно, наблюдая за ним через лобовое стекло, пока он не исчезает вдали. Любопытство берет верх, и я решаю последовать за ним. Жду еще несколько секунд, затем выключаю свет в салоне, чтобы не загорелся, когда я открою дверцу. Нельзя, чтобы меня заметили.
Выскальзываю из машины, прикрываю дверцу и замираю, прислушиваясь.
Меня обступает тьма. В прохладе ночного воздуха чувствуется осень – запахи увядания и смерти. Я иду в том же направлении, что и Кристиан. Здесь у них много деревьев, и ветви нависают над дорогой, шевелясь, как руки. Дома преимущественно старые, тротуаров почти нет, фонарей – мало, и длинные участки улицы тонут в кромешной тьме. Дорога неровная, с выбоинами, так что приходится смотреть под ноги, чтобы не споткнуться.
Кристиана впереди уже не видно. Но я все равно иду, вслушиваясь в тишину, и слышу только шорох опавших листьев, которые метет по асфальту холодный ветер.
Внезапный скрип открывающейся сетчатой двери где-то позади. На мгновение замираю… оборачиваюсь – дверь со стуком захлопывается. Неужели Лили? Может, она заметила меня или вышла искать Кристиана. Я стою посреди пустынной улицы, пробегаю взглядом по домам за спиной.
Нет,
