что ты неудачно упала со стремянки, когда занавески вешала.
— Не посмеешь.
— Думаешь, я боюсь твоего дружочка Димку Попкова? Плевать я на него хотел! Управу и на него найду, коль на его влиятельного папашу смог. — Ильяс все же приблизился к ней, но не вплотную. — А хочешь ВСЮ правду? Расскажу, коль пошла такая пьянка… — Он держал паузу, вцепившись взглядом в лицо жены. Не хотел пропустить ни единой ее эмоции. — Попков-старший не сам застрелился, я ему помог. Явился в его кабинет в момент, когда Валентин пистолет из сейфа доставал. Домой его унести хотел, зная, что дни его, как начальника, сочтены. Вынул его из коробки, мне показал. А я возьми, схвати его руку, с зажатым в ней пистолетом да поднеси к виску. Секунда — выстрел, и Попков падает лицом в стол. Тюбетейка слетела, даже не испачкалась. Ее потом семье вместе с остальными вещами почтой отправили, а его самого самолетом в цинковом гробу!
— Нет, я не верю… Ты это выдумал, чтоб меня ранить.
— Я это рассказал тебе, чтобы ты поняла, на что я способен. Сопернику жизни не дал, а тебе и подавно. Посмеешь уйти — убью!
Это были его последние слова. Фатима с холодной яростью и невероятной силой воткнула в шею мужа отвертку. Она прошла насквозь, и кровь хлынула из двух отверстий, а потом, когда острие было выдернуто из раны, пошла и горлом.
Ильяс осел на земляной пол. Он умер не сразу, и Фатима стояла над ним, ожидая, когда его глаза остекленеют. Едва из них ушла жизнь, она подняла одну из перчаток, та свалилась с руки мужа, и вытерла орудие убийства. Сделала это машинально, не думая ни о каких последствиях. Она вообще ни о чем не думала! Голова была пустой, в ней что-то звенело. Потом оказалось, что звук доносится извне. Это закрывался железнодорожный переезд, находящийся в километре от гаражного кооператива.
Фатима вышла из гаража и побрела прочь. Отвертку она выкинула по пути, швырнув за угол. Она не знала, что там стоит мотоцикл, и предмет, которым она убила мужа, попал в его люльку, а в ней — ящик с инструментом. Если б горел хоть один фонарь, она бы это увидела, но передвигаться приходилось в темноте, и Фатима едва не заблудилась…
— Мама? — услышала она удивленный голос. — Ты что тут делаешь?
Она подняла голову и увидела Руслана.
— А ты?
— Мопед чинить приехал. — Тот был под ним, и на свет его фонарика Фатима и вышла. — Он через раз заводится. — Сын всматривался в лицо матери с недоумением, что-то в нем было не то. — А от родственничков я раньше времени сбежал, потому что они меня бесят. Святоши. Не нравится им, видите ли, что я в мечеть не хожу…
— Поехали домой, сынок, — прервала его Фатима.
— Но мне нужно мотор перебрать.
— Потом. — И покачнулась. — Сейчас домой…
Сын подбежал, поддержал. Да так сильно схватил за талию, что Фатима застонала.
— Он опять за старое принялся? — помрачнел Руслан.
— Я со стремянки упала, когда занавески вешала.
— Тебе в больницу надо, мама.
— Да, ты прав. Поедем туда.
— Удержишься на мопеде?
— Я постараюсь.
— Главное, чтоб завелся…
Тогда он не понял, что случилось незадолго до того, как он увидел мать. И не догадывался, что его отец в этот момент был мертв. Все встало на свои места утром, когда им позвонили из милиции и сообщили о гибели Ильяса.
— Это Дмитрий Попков с отцом поквитался! — поднял крик Руслан. — Он давно грозил ему расправой!
И не уставал повторять об этом, желая отвести подозрения от матери. Он и туфли ее, покрытые грязью с примесью мазута, выкинул. А с плаща вывел крохотные пятна крови. Руслан не отходил от Фатимы, боясь, что она не выдержит и во всем признается. А когда за убийство посадили обиженного Ильясом шофера, увез ее, а заодно и всю семью, подальше от Ташкента. Теперь он стал ее главой, как старший, и забота о близких — его основная задача…
— Я так виновата, — прошептала Фатима, вынырнув сначала из воспоминаний, потом из черноты. Открыв глаза, она обнаружила себя в комнате, на кровати, по спинке которой бежал проникший через окошко солнечный лучик. — Перед сыном Русланом, который покрывал меня всю свою жизнь и из-за этого, возможно, сломался. Перед Димкой, вынужденным уехать из любимого города. Но, главное, перед невинным парнем по имени Игорь, который отсидел вместо меня…
За окном послышались голоса. Фатима узнала один:
— Жаль, что ничего у нас не вышло, и доказать непричастность деда к убийству Шамутдинова не представляется возможным, — говорила Алиса Попкова.
— Я отдал копию дела дяде Игорю, — отвечал ей неизвестный мужчина. — Может, это как-то поможет? Ведь очевидно, что улик против Дмитрия Валентиновича никаких. Если бы сын Ильяса не трубил везде о том, что именно Попков убийца, не грозил ему кровной местью (что доказывает крепость его убеждения), не зародилась бы в мозгу Алены Ильиничны теория заговора.
— Если бы нашелся кто-то, кто смог ее опровергнуть…
— Мне кажется, бабушка поверила бы только Фатиме.
— Почему ей?
— Не знаю. Просто у меня такое предчувствие. Она ведь пыталась поговорить с вдовой, когда шел суд. Но та убегала от нее, как от чумы. И за твоего деда не вступилась. Бабушка решила, раз так, значит, Шамутдинова тоже его убийцей считает.
Слушая этот разговор, Фатима поднималась с кровати и медленно шла к окну. Каждое движение ей давалось с трудом, но она не останавливалась. Стоит сделать паузу, и она превратится в вечность…
— Вы специально этот разговор под моим окном затеяли?! — прокричала она, достигнув цели. Толкнув створку, Фатима выглянула во двор. Алиса со спутником стояли прямо за ограждением, отделяющим хозяйскую территорию от гостевой.
— Извините, что потревожили, мы не нарочно, — ответил ей очень смуглый парень с оттопыренным ухом.
— Так я тебе и поверила. — Фатима оперлась на подоконник, чтобы удержаться на ногах. — Бумага, ручка есть?
Алиса достала из гобеленовой сумки и то, и другое: блокнот в кожаной обложке с тиснением в виде узбекского орнамента и карандаш, вставленный в переплет. Сувенирная ерунда, продающаяся на рынке, в кои-то веки пригодилась.
— Уважаемый Игорь, — начала писать Фатима и проговаривать вслух все слова, что появлялись на бумаге, — мне очень жаль, что вас несправедливо осудили. Знаю, вы не виноваты. Но и Дмитрий Попков не убивал Ильяса. Это совершенно точно. Тот, кто это сделал, уже понес божье наказание…
— Вы знаете, кто это сделал? — поразилась Алиса.
Но Фатима оставила вопрос без ответа. Она торопилась дописать.
— Желаю
