помрачнел:
— Но ты хотела туда. И его обстановка благоприятно сказалась на твоем состоянии.
Женя покачала головой:
— Господи, Господи, неужели это случилось с нами?! Но как ты задумал ее убить? Она же человек!
Ювелир усмехнулся:
— А то, что она задумала убить тебя, нас уже волновать не должно? Благодаря ей ты до сих пор не оправилась после аварии.
Молодая женщина сжала руками виски:
— И все равно, все равно…
Она раскачивалась на стуле и стонала. Виталий резко встал:
— Я не ожидал, что ты так все воспримешь. — Он отвел взгляд, разглядывая гардины оливкового цвета. — Впрочем, может быть, ты и права. Наверное, после всего этого ты не захочешь со мной жить. Что ж, я готов дать тебе развод, а взамен прошу лишь время. Время, чтобы собраться с мыслями и отправиться в полицию.
— Глупый! — Евгения сорвалась со стула и бросилась ему на шею. Ее волнистые волосы щекотали ноздри, и Карташов с тоской подумал, что, возможно, у него больше никогда не будет возможности прикоснуться к жене вот так, запросто, подальше от чужих глаз. Его посадят, как пить дать. Газеты раздуют скандал. Проклятые журналисты всегда рады зацепиться за какой‐нибудь жареный факт, и происшествие с браслетом для них просто джекпот. Его размажут, как букашку по асфальту, и Женя не должна страдать.
— Наоборот, я с тобой согласен. — Он разжал ее руки и высвободился из объятий, хотя ему ужасно не хотелось этого. — Я действительно совершил большую глупость и теперь расплачиваюсь за нее. Но ты не должна страдать из-за меня. Я съеду и подам на развод, чтобы ни один журналист не коснулся своими грязными пальцами твоего имени.
Евгения снова прижалась к нему, на этот раз сильнее, словно хотела стать с ним одним целым.
— Как я могу тебя бросить, если ты все делал, чтобы мне помочь, поставить на ноги? — Она вдруг расплакалась. Слезы катились по бледным щекам, а Женя размазывала их, как ребенок. — Мы будем вместе и в горе, и в радости. — Молодая женщина толкнула его локтем и улыбнулась. — И мы еще поборемся. — Женя взяла его за руку и повела к столу. — Давай начнем наш разговор сначала и подумаем, что сказать полиции. Я так понимаю, ты все равно туда отправишься, иначе не сможешь жить спокойно.
Виталий хотел отказаться, но неожиданно кивнул. В конце концов, утро вечера мудренее.
— Давай.
Он сел на стул, и Женя придвинулась к нему.
— Ты пойдешь в полицию, но ни слова не скажешь о своем первоначальном замысле. — Она запустила пятерню в волосы, немного их растрепав. — Я имею в виду происшествие в Приморске. Ты объяснишь, что согласился на ограбление, чтобы подшутить над грабителями.
Глава 66. Выборнов, 1959
Виктор похвалил себя за то, что решил еще раз наведаться к Марченко. Они с Лещевым покопались в шкафах, на книжных полках, залезли в сервант, вытащили новую, завернутую в серую бумагу посуду, коробки с сервизами, побросали на пол собрания сочинений русских классиков, явно купленные по абонементу. Виталий помогал своему начальнику, не понимая, что же хочет найти Винниченко, и тот, утомившись от бесплодных поисков, плюхнулся на диван и выпалил:
— Здесь его нет.
— Чего? Чего нет? — удивился капитан. — Ты объяснишь, ради чего мы сюда приехали?
— А ты не догадался? — Виктор задорно подмигнул. — Скажи, чего, по-твоему, не хватает? Подсказка: это есть у каждого человека, и не в одном экземпляре.
Виталий наморщил лоб, изображая работу мысли.
— Лекарства, что ли?
— Да зачем они нам нужны? — майор скривился. — Скажи, ты фотографией увлекаешься?
Лещев покачал головой:
— Не очень. — Он вдруг хлопнул себя по лбу: — Как же я сразу не допер! Действительно, у Марченко нет ни одной фотографии.
— И это очень странно. — Виктор уперся подбородком в ладони. — Марченко — женщина видная. За свою жизнь она многое повидала и встречалась с разными людьми. Думаю, с некоторыми запечатлелась. Да и снимки с мужем бывшим вряд ли все выбросила. Все же не чужой.
— Не чужой, — согласился капитан. Он встал и еще раз порылся в шкафах. — Действительно, ни одной фотографии.
— Как бы ты это объяснил? — поинтересовался начальник. Виталий задумался:
— Есть у меня мыслишка, только уж больно дерзкая.
— Ну, ну, — подбодрил его майор. Он знал, что его подчиненный — довольно толковый парень, кроме того, Лещев словно читал его мысли. Интересно, как на этот раз?
— Мне приходилось сталкиваться с такими случаями. — Капитан почесал светлую макушку. — Так поступали, когда хотели что‐то скрыть, например чью‐то личность.
— То есть Марченко — не Марченко? — уточнил Винниченко. Лещев улыбнулся и развел руками:
— Получается, так. — Он вдруг подскочил. — Стоп, подождите. Лечащий врач опознала в убитой свою пациентку. Разве она могла ошибиться?
На лице начальника отразилось замешательство:
— Конечно, лечащий врач не могла.
— Тогда они пропали, потому что преступник часто мелькал на фотографиях с Екатериной Борисовной, — высказал предположение Виталий. — Наверное, времени, чтобы перебрать все снимки, у него не было, вот он и прихватил альбом.
Винниченко пожал плечами.
— Может, оно и так. — Он задумчиво посмотрел на дорогую люстру. — В любом случае нужно поговорить с этим врачом еще раз.
Майор подошел к телефону и набрал номер поликлиники, в которой работала Раиса Ефимовна Готовченко. Молодой подчиненный почувствовал жажду и прошел в кухню, чтобы глотнуть немного воды из-под крана. Несмотря на то, что он уже был здесь в день обнаружения трупа, обстановка кухни снова поразила его. Овальный стол, шкафы — все, по-видимому, из карельской березы. Честным путем такую меблировку не достать, разве что простоять в очереди не один год. Марченко вряд ли парилась в очереди. Для работников горкома, даже если они обычные секретари, двери всех магазинов всегда были распахнуты, а в потайных комнатах дожидался дефицит. Лещев распахнул дверцы шкафчика в поисках кружки — не хотелось ловить ртом струю из крана — и вновь оторопел. Штук пять коробок «Ассорти», несколько пачек цейлонского чая, жестяные банки с кофе — все это ожидало гостей, впрочем, может, и не гостей, а своего часа. Борясь с искушением свистнуть пару коробок и пачек, Виталий резко отвернулся, налил воды в кружку, залпом выпил и быстро вышел, опасаясь, что не сможет отказать себе в удовольствии. А хорошо бы было в отделении заварить крепкий чай и насладиться им вприкуску с дефицитными конфетами, которые часто смягчали сердца женщин, скажем, администраторов гостиниц. Да разве только их!
Виктор встретил Виталия хмурым взглядом, предвещавшим недоброе:
— Там, что ли, фотографии искал?
— Возможно, — уклонился капитан от прямого ответа. Ему казалось:
