class="p1">— Но я не совершал… — попытался оправдаться Виталий, но Лев Миронович прервал его:
— Тц, тц. Помолчите. Мне надоело слушать вашу ложь.
Они подошли к коттеджу, дверь которого была опечатана.
— Так куда вы бросили свою флешку? — спросил Щеголев. Ювелир подвел его к почтовому ящику:
— Вот сюда.
Следователь без проблем достал флешку и положил в карман.
— Я прослушаю на досуге, но вы можете расслабиться: Аркадий действительно убил ее случайно, не по вашей наводке. Он не получил ваше послание. Видите, оно до сих пор мирно покоится в этом ящике.
Карташов похолодел:
— Не получил?
— Ясен пень, — усмехнулся Лев Миронович и похлопал его по плечу. — Я подброшу вас до города, но не рекомендую уезжать. Возможно, вы мне еще понадобитесь.
— Может быть, вы отдадите мне флешку? — робко спросил Виталий. — Уверяю вас, о нашем разговоре я рассказал вам все.
— Я предпочел бы сам в этом убедиться. — Щеголев направился к машине. — К тому же вам нечего бояться. Ну, поехали.
Карташов опустился на переднее сиденье, лихорадочно пытаясь вспомнить беседу с Дарьей до мелочей. Есть ли там какой‐нибудь компромат? К сожалению, этого он не помнил.
Глава 68. Выборнов, 1959
Виктор получил бумагу, переданную ему оперативниками, в которой черным по белому было написано: Ирина Александровна Рогова подала заявление в Светлогорский ЗАГС, чтобы зарегистрировать брак с Уве Мякиненом, обрусевшим финном, проживавшим в Светлогорске. Видимо, пара дала взятку, и их должны были расписать через три дня, хотя никаких оснований для этого не было. Винниченко тут же созвонился с начальником местной милиции и попросил задержать Рогову как подозреваемую в убийстве и по возможности срочно доставить ее в Выборнов. Сам же он намеревался отправиться на поиски врача Раисы Готовченко, чтобы поговорить с ней и выяснить кое‐какие детали этого запутанного дела. Начальник отделения предоставил ему автомобиль, и они с Лещевым отправились в поселок к брату покойной.
— Вы уверены, что Роман Дашкевич причастен к этой истории? — поинтересовался Виталий, протирая платком слезящиеся от недосыпа глаза.
— Не знаю, — честно признался следователь, — но чутье мне подсказывает, что докторша может быть там. Если я не ошибаюсь и мы застанем эту парочку вместе, у нас появится возможность наконец все выяснить.
Лещев вздохнул:
— Хотелось бы. Я, честно говоря, уже порядком устал от всего этого. Как вы думаете, скоро все закончится?
— Я уже сказал тебе: думаю, скоро, — недовольно отозвался Винниченко, смотря в окно на грустную осеннюю природу. Снова с утра моросил дождь, нудный, противный, сразу делая улицы серыми и неприглядными. Лишь деревья подчеркивали красоту осени, щедро усыпая мостовые желтыми, красными и оранжевыми листьями. Кое-где еще зеленела трава, но Виктор знал: скоро ударят морозы — и она пожухнет, спрячется до весны. Кое-где краснели гроздья рябины, еще не съеденные птицами, и Винниченко вспомнил, как в детстве любил жевать красные кисловато-терпкие ягоды. Может быть, они заменяли ему витамины? Словно почувствовав его осеннее настроение, Лещев неожиданно сменил тему и произнес:
— Быстро время летит. Как листья с деревьев. Скоро зима. Мы с вами природой любуемся через окно милицейского автомобиля. Разве это дело? Мне хотелось бы куда‐нибудь завеяться с девушкой, погулять по парку, побродить по шуршащей листве, покормить уток.
— С Дашей? — лукаво улыбнувшись, поинтересовался следователь. Лещев покраснел, как провинившийся школьник.
— А хотя бы и с ней. Чем плохо? Она нормальная девчонка. Вы же ее уже не подозреваете?
— Не подозреваю, — признался Виктор. — Мне самому хотелось бы поехать на дачу, к тестю и теще. Там такая банька — закачаешься. Жена говорит, тесть рыбку навялил, вот бы ее с пивком… — Он мечтательно закрыл глаза. — Знаешь, у тещи огромный погреб. Там разных варений и солений не счесть. Я, признаться, соскучился по ее грибам и огурчикам. Да и картошечка у них знатная, белая, рассыпчатая. Мы ее в кожуре варим или на костре печем, а потом с солеными грибочками, помидорчиками и огурчиками едим. Теща большую рыбу на куски режет, солит и закручивает в масле. Никогда ничего вкусней не ел.
Виталий сглотнул слюну и взмолился:
— Прошу вас, прекратите! Так аппетитно рассказываете, аж в животе заурчало. Здесь, случайно, нет какого‐нибудь придорожного кафе?
— Даже если и есть, то не про нашу честь, — пошутил Винниченко. — Сначала мы наведаемся к Дашкевичу, а все остальное потом. Но что‐то мне подсказывает, что потом не будет. Вернее, будет, но не такое, на какое ты рассчитываешь.
Лещев развел руками, всем видом изображая вселенскую скорбь:
— Ладно, тогда после. Обещайте, что отпустите в кофейню. Я кофейку с калачом наверну — сразу полегчает.
— Договорились, — кивнул следователь и потянулся. — Вот и приехали. Сейчас проверим мою интуицию.
Он попросил водителя остановить недалеко от дома Дашкевича, и милиционеры, шлепая по грязи, пошли по дороге, кое-где мощенной осколками булыжника. Подходя к забору, они услышали приглушенный крик:
«Помогите!» Коллеги бросились к коттеджу, распахнули дверь и столкнулись с Готовченко, которая, держа раскаленную кочергу, подступала к бледному испуганному Роману, почти вдавившему свое тело в бежевое кресло. Лещев схватил женщину за руку, чудом не опалив себе кожу. Она на удивление сразу сдалась, обмякла и опустилась на диван.
— Что тут происходит? — зло спросил следователь, подходя к Дашкевичу. Тот задышал, поглядывая на Раису.
— Она ненормальная… Ворвалась ко мне в дом и требует драгоценности сестры. — Он вдруг осекся и замолчал.
— Не в вашем положении что‐то недоговаривать, — усмехнулся Винниченко, бросив взгляд на кочергу, брошенную коллегой в камин. — В противном случае за вашу жизнь мы не дадим и гроша.
Роман снова посмотрел на врача.
— Спросите у нее. Мне непонятно ее поведение. И никаких драгоценностей у меня нет. Можете обыскать дом.
— Тогда послушаем вас, — Виктор примостился рядом с Раисой. Ее большая грудь тяжело вздымалась, натягивая белую гипюровую кофточку. — Раиса Ефимовна, объясните нам, пожалуйста, за что вы накинулись на Романа Дашкевича?
Женщина сжала губы и ничего не ответила.
— Впрочем, нам и так все известно, — улыбнулся следователь. — Вы опознали труп Марченко, хотя это была совсем другая женщина. Думая, что Роман в курсе махинаций сестры, вы явились сюда и потребовали драгоценности за молчание. Правильно я говорю?
Готовченко опустила голову и продолжала молчать.
— Что ж, у меня нет времени играть с вами в молчанку. — Винниченко обернулся к Лещеву. — Веди ее в машину.
Раиса встала и без сопротивления вышла из дома. Виктор подошел к Роману.
— Теперь мы остались один на один, — процедил он. — Вы знаете, где ваша сестра? Раиса не ошибалась, когда требовала драгоценности?
— Да вы с ума сошли! — От негодования мужчина
