class="p1">– Нет, ни капельки. Мне плевать, чем он занимается, плевать, как он выглядит, плевать, насколько он очарователен, потому что, если спустя двадцать шесть лет ненависти он смог ослепить тебя своим очарованием, опасные это, должно быть, чары. Мама, я просто переживаю за твою безопасность.
– Эй. – Судя по голосу, она начинает злиться. – Мать тут – я.
– Да не то чтобы, – хмыкаю я. – Мы взрослые люди. Но, кажется, только я тут по-взрослому способна скептически относиться к чужим людям. Видимо, пора мне самой заводить на всех папочки. И замки поменять, – рычу я и бросаю трубку. По-детски, конечно, особенно учитывая контекст заявления, что я взрослая.
Мне плевать, что я иду по стопам тети Фрэнсис. Мне нравится ее путь. Я хочу знать правду. Пусть тайны могут быть неприятными. Или опасными.
Глава 41
20 марта 1967 года
Я узнала кое-что новое про вопросы без ответа, секреты и загадки. Некоторые из них очень прямолинейны – убийство, кража или мошенничество. Можно собрать улики, выстроить ряд теорий и найти единственный правильный ответ – кто и почему.
Но некоторые тайны – сердечные. Следуя по хлебным крошкам, до корня такой проблемы не докопаться. Даже самый острый ум не сможет разгадать загадки, расставленные сердцем. В таком случае остается одно – открыть собственную душу нараспашку, позволить интуиции интерпретировать чей-то долгий взгляд, невыпущенный вздох, заикающуюся ложь.
Только такие выводы нельзя назвать разгадкой. Разгадок не существует, когда тайна зиждится на чувствах. Когда я это наконец-то поняла, мне стало сильно легче. Мои прямолинейные загадки смешались с эмоциональными, слиплись в одно и в то же время раздирали меня надвое.
Арчи Фойл навсегда останется неразгаданной сердечной тайной. Думаю, он сам это понимал и поэтому вытащил из моей сумочки свидетельство о браке. Не знаю, что он с ним сделал потом – возможно, оно навсегда осталось в доме Пеони Лейн. Возможно, он спрятал его в надежное место. Признаюсь, я забыла о его существовании, как только мы его подписали. Что ж, это всего лишь простой листок бумаги.
Пока мы с Арчи ехали обратно в Касл-Нолл, пейзажи привычной жизни замелькали мимо окон. Вид был такой же тусклый, как и всегда, еще и тонул в дожде. Арчи не хотел переезжать в Лондон, и пускай он допускал мысль о Саутгемптоне, я понимала, что он вообще не хотел уезжать. Он хотел вернуть свою ферму. Я знала, что они с Эриком не разговаривали, но в глубине души Арчи мечтал, чтобы им обоим никогда больше не нужно было снимать комнаты в «Мертвой ведьме».
Форд понимающе отнесся к нашему разрыву, но он никогда бы не пустил их на ферму, будь я миссис Фойл. Дворник скрипнул по стеклу, и я вся сжалась от этого звука. «Миссис Фойл» – всего несколько дней назад это имя казалось мне новым началом. Пеони Лейн не предсказывала смерть Фрэнсис Фойл, то была другая я – я, плюющая на гадания; я, начинающая новую жизнь… только какую?
Я смотрела на Арчи за рулем и в глубине души уже тогда понимала, что он мечтает только о том, как однажды я поселюсь на ферме, нарожаю детишек и открою свою пекарню. Слезы выступили на глазах, но я сдержалась. Узнав, сколько он скрывал, я уже и так море наплакала. По моим чувствам к Арчи пришелся основной удар – как он мог быть таким открытым, но хранить столько тайн?
– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал Арчи.
– Неужели? – Кольцо я сжимала в кулаке, не зная, что с ним делать. Оно меня пугало. Моя суеверность вернулась с лихвой. Арчи женился на мне, подарив кольцо убитой женщины. Ужасное начало. Но что самое страшное – я не была уверена, что вообще хочу будущего с Арчи.
– Я хотела бы увидеть твое предсказание, – сказала я. – Которое тебе отдала Пеони.
Арчи замотал головой, не отворачиваясь от дороги.
– Планировал достать зажигалку и сжечь его, – ответил он. – Мне плевать, что там написано.
– А что, если мне не плевать?
– Ну и зря, – просто заявил он.
Он свернул с главного шоссе и остановился напротив «Мертвой ведьмы».
– Почему это? – спросила я. – Арчи, рядом с тобой я никогда не казалась себе глупой из-за собственных суеверий. Ты никогда надо мной не смеялся. Будто понимал мои тревоги из-за будущего. И даже разделял.
Арчи вздохнул.
– Я никогда не говорил, что верю во все это, Фрэнсис. Но и не говорил, что не верю, а ты додумала. В этом случае молчание – не знак согласия.
Я захлопала ресницами, чувствуя, как на лице отражается смятение.
– Ты же помог мне найти Пеони Лейн. Ты решительно соглашался со мной, что будет полезно узнать о ее гаданиях побольше. А теперь хочешь сказать, что просто пытался угодить? – Голос сам стал выше, по шее пошел жар. Я вдруг почувствовала себя очень глупой, и с этим чувством пришла волна обиды. – Значит, все, во что я верю, для тебя просто шутки?
Арчи посмотрел на меня с отвратительным снисхождением.
– Ну, у нас всех бывают разные периоды и увлечения, Фрэнсис, шуткой я их никогда не считал. Я просто знал, что стоит проявить терпение, и эта одержимость гаданием пройдет сама.
Я открыла рот, готовясь ответить, но меня задушили слезы и гнев, так что я сомкнула губы, так ничего и не сказав.
– Давай приведем себя в порядок перед встречей с твоими родителями, – сказал он. – Они могут мне не сильно обрадоваться, но я постараюсь произвести хорошее впечатление. – Он снова щипнул меня за ухо, на этот раз точно снисходительно. Видимо, заметив на моем лице страх, Арчи добавил: – Не переживай, я тебя не разочарую, Фрэнсис.
Может, не стоило тогда на него давить, стоило просто пойти в снятую над пабом комнату. Влюбленная женщина так бы и поступила: купалась бы в удовольствии новых отношений. Эта маленькая комнатушка стала бы для нее лишь этапом одного долгого приключения.
– Что, если я хочу поступить в университет? – спросила я.
– На какие деньжата? Давай будем реалистами, Фрэнсис. Университет – это дорого. У нас будет хорошая жизнь, но университеты – это безответственная трата денег. Они не для таких, как мы, любовь моя.
«Любовь». Еще один вроде бы жест нежности, но в нем скрывалась снисходительность. Я сдаваться не собиралась, мне хотелось, чтобы он понимал, на ком женился. Прежде чем порвать с ним, я хотела убедиться, что мы пытались найти компромисс, общее решение. Пошел бы он на такое ради меня?
