я решила забыть про «сезон», посвятить себя брату, невестке, их детям. По крайней мере, облегчить им жизнь.
Анна Николаевна долго молчала. Переваривала.
– Вы мне многого не сказали, – наконец произнесла она.
– Вам не нужно знать все.
– Вы приехали ко мне… из-за ваших проблем?
– Мы даже не знали про Васечку, – сказала я. – Но я даю вам слово, клянусь жизнью собственного сына, что позабочусь о племяннике. Он будет расти с моими собственными детьми, как один из них.
– Я, конечно, хотела бы обвенчаться с Алексеем Алексеевичем… – Анна Николаевна вскинула глаза на моего мужа. – Когда вы сможете мне сказать, за кого мне выходить замуж?
– Нам с Елизаветой Алексеевной нужно встретиться с этим человеком… Но вы уже можете готовиться к отъезду. Поедем все вместе. Нам нужно подготовить Алексея Алексеевича к… транспортировке. Лизе нужно собрать вещи. Через неделю. Вы будете готовы к отъезду через неделю?
Анна Николаевна кивнула и спросила у меня, что это за место, в которое мы отправляемся. Я описала.
– Васечка никогда не жил в деревне, только в городе. Наверное, свежий воздух пойдет ему на пользу. Может, и мне… Мы будем готовы через неделю. Вы пришлете посыльного?
– Конечно. И эта квартира останется вашему сыну. Я решу все вопросы. Ее можно будет сдать, откладывать деньги ему на будущее. Не волнуйтесь. Вы помогаете нам, мы помогаем вам. Только мне нужно изучить документы.
Анна Николаевна улыбнулась. Это была настоящая улыбка. Я сказала, что пришла пора познакомиться с Васечкой. Где он?
– На кухне с Ариной. Он ее очень любит, а она его…
Я встала и сказала, что схожу познакомиться, пока Забелин просматривает имеющиеся у Анны Николаевны документы.
Глава 16
От Зинаиды мы поехали в Костину квартиру, но я сидела в машине, Костя сам быстро поднялся наверх, спустился с мешком (по-моему, первым попавшимся), и мы поехали в мою квартиру. Хотелось спать. День был напряженный, мы устали. В квартире моя дочь испекла торт под руководством Полины Петровны, и мы все выпили чая с тортом. Костя предупредил и Полину Петровну, и мою дочь насчет Зинаиды и мешка.
– Сам отвези. Нехорошо женщину гонять. И что, она на себе потащит мешок?
Костя сказал, что мешок легкий – там только фотографии и листы бумаги.
– Все равно, – настаивала Полина Петровна.
– Отвезу, – сказал Костя. – Выберу время и отвезу. Срочности нет. Знал бы – сегодня захватил. В последнее время столько дел навалилось и еще не меньше предстоит…
Моя дочь спросила, что мы еще планируем делать. Мы собирались съездить к дядьке-инвалиду, отцу бойца поп-ММА, может, с самим парнем поговорить, не посвящая в это дело представителей правоохранительных органов. Еще было бы неплохо найти кого-то из жильцов коммунальной квартиры, вместе с которыми проживали Лилька с матерью и, возможно, еще какими-то родственниками. Соседи по коммунальной квартире могут знать, какие родственники и где имеются у Свиридовых. Правда, родственников за границей в советские времена скрывали. Хотя, если бы Лилька пересекла границу Российской Федерации, это уже знал бы следователь. С другой стороны, у нее вполне может быть паспорт на другую фамилию и другое имя. Но не бросит же она клад здесь? Поэтому, скорее всего, она находилась в России.
Полина Петровна сказала, что сама до сих пор общается с одной соседкой из коммунальной квартиры. Для Питера это обычно дело. Некоторые люди, которые бок о бок прожили много лет, в особенности вместе пережили блокаду, послевоенные трудности, страшные сталинские времена, хрущевскую оттепель и все остальные периоды советской истории, становились почти родными. Конечно, не все. Многие соседи друг друга ненавидели. Но другие сохранили связь на долгие годы. Хотя те поколения уже по большей части ушли. Полина Петровна выехала из коммуналки молодой женщиной. Самые яркие воспоминания детства – как они, несколько детей, гоняли по длиннющему коридору на трофейном трехколесном велосипеде, который один из жильцов привез с войны сыну.
– Лучше бы, конечно, найти тех, кто их терпеть не мог, – заметила она. – То есть людей пролетарского происхождения – если Лилька с матерью на самом деле из благородных. Но сомнительно. Скорее из «прижитых».
Я заметила, что список жильцов с адресами мы можем получить только от следователя. Но станет ли он им с нами делиться?
– У них людей не хватает, – заметил Костя. – А мы – добровольные помощники. Ну, у меня есть фанаты и просто люди, которым нравятся мои песни… В общем, готовые делиться информацией, если она мне нужна. Скорее мне что-то расскажут, чем кому-то из органов.
– Вот так и скажи следователю, – посоветовала Полина Петровна.
Я вспомнила про некую Прасковью со второго этажа и спросила Полину Петровну, не знакома ли она с ней. Она ответила, что про Прасковью слышала от Костиной матери, они общались. Она Костиной матери докладывала про баб и гулянки у Кости. Костя закатил глаза. Но Прасковья умерла года три назад.
* * *
Проснулись мы от очередного звонка следователя.
– Опять кто-то пытался ко мне залезть? – спросил Костя.
– Не только пытался, но и залез. Приезжайте, Константин Алексеевич. У вас дверь не заперта…
