ядом. В тот день она посетила Уайдстеарз, но, как мне казалось, не встречалась с Мерриком.
Только вчера вечером я узнал, что Меррика видели у ручья: он шел домой в шубе, накинутой поверх мокрой одежды, и в поле, недалеко от Уайдстеарза, встретился с Марго…
– И передал ей пузырек с ядом! – перебил его Холден. – Локк это видел.
Доктор Фелл воззрился на него.
– Верно, – подтвердил он. – Так рассказал мне вчера вечером Локк. Но как вы узнали?
– Я подслушал разговор Локка с некой мадемуазель Фрей. Он пытался сложить два и два в ужасе от подозрения, которое у него возникло. Да! И в своей яростной речи о том, что молодые люди «крайне безжалостны», Локк говорил вовсе не о Дорис. Он имел в виду Ронни Меррика.
– Ну а Марго?.. – спросила Силия.
– Ваша сестра, – отвечал доктор Фелл, – отправилась в Кэзуолл, унося с собой коричневый пузырек без наклейки, я повторяю: без наклейки. Она намеревалась в последний раз воззвать к своему мужу. Поэтому она…
– Напечатала наклейку, – прошептала Силия.
– Наклейку, – сказал доктор Фелл, – которая трагически кричала: «Яд!» Я просто представляю себе, как она держит эту бутылку перед Торли, говоря: «Видишь? Отпусти меня, или я все это выпью сегодня же. Отпусти меня к Ронни, или я умру».
– И Торли Марш ей не поверил.
– Слишком часто она кричала: «Волки! Волки!» Слишком часто грозила, что покончит с собой. И в этот раз Торли увидел лишь самодельную наклейку, плохо напечатанную на игрушечном печатном станке из детской. (Вы помните, я вас спрашивал, знает ли Торли про этот станок?) Прокричав свою угрозу, она поставила пузырек в аптечку, после чего все вы отправились в Уайдстеарз.
Сигара доктора Фелла давно уже погасла. Он положил ее на маленький столик, на котором стоял графин, стаканы и стеклянный кувшин с водой. Остановив свой взгляд на кувшине, доктор Фелл продолжал:
– Нет нужды говорить сейчас о событиях той ночи, за исключением собственно убийства. Оказавшись перед необходимостью сыграть роль доктора Бьюкенена в жизни, Ронни Меррик не на шутку струхнул. Но отступать было поздно: он зашел слишком далеко.
Гости разошлись. Пробили часы. Все обитатели Уайдстеарза уснули. Задолго до часа ночи, времени, в которое они условились принять яд, Меррик выскользнул из дома и направился в Кэзуолл. Под шубой у него был все еще влажный костюм, в котором он искупался в ручье.
Он скинул шубу, переплыл через ров и полез вверх по трубе. В какой бы комнате ни находилась его жертва, он мог видеть ее через окно. Как мне сказали, все занавески на окнах были раздвинуты, а стоял он при этом на карнизе, расположенном под окном. Он увидел Марго в одной из комнат; на ней было черное бархатное платье.
– Скажите, доктор Фелл, – спросила Силия, – что это за черное бархатное платье? Никто из нас никогда его не видел. Оно…
– Черное бархатное платье, – сказал доктор Фелл, – предназначалось для обитой черным бархатом комнаты.
– Что?
– Вы, надеюсь, понимаете, что больше всего сестру вашу подкосила эта ее страсть к Меррику. Но еще раньше она стала заниматься гаданием; так поступали многие женщины и до нее. В этом ей виделся выход для ее истерии, отчаяния, ненависти к жизни.
Когда начался роман с Мерриком, гадание было отставлено. Мадам Ванья исчезла, картотека с именами клиентов была уничтожена, двери ее квартиры – закрыты. Внутренние покои превратились в храм любви, которая и погубила Марго. Но она по-прежнему надевала там платье, в котором некогда изображала гадалку, и в этом платье Ронни и запечатлел ее.
Холден изумленно взглянул на доктора Фелла.
– Запечатлел ее?..
– Черт вас возьми! – жалобно произнес доктор Фелл. – Вы разве не заметили, что́ сгорело в камине? Не почувствовали запах сгоревшего холста?
– Да. Конечно почувствовал.
– Разве не видели сгоревшие планочки, образующие прямоугольник? Планочки с остатками холста? И разломанные досочки, покрытые лаком? Это были остатки мольберта, который Ронни разломал. В комнате был просвет – окно в потолке, как это делается в мастерских художников. А на ковре – вы видели – я искал следы мольберта. Большой же диван, покрытый черным бархатом… Впрочем, бог с ним.
Силия хотела что-то сказать по поводу последнего замечания доктора Фелла, но передумала.
– Вы рассказывали нам про убийство, – сказала она. – Про то, как Меррик выбрался из рва, про то, как бедняга Марго в это время переодевалась, готовясь умереть. Что было дальше?
Доктор Фелл задумался.
– Этому, – сказал он, – нет ни одного живого свидетеля. Поэтому позвольте, я расскажу вам, как я представляю себе случившееся.
Сами понимаете, Меррик не хотел убивать. Но он вбил себе в голову, что должен избавиться от этой женщины. Что должен пойти на эту крайнюю меру, иначе он никогда не получит Дорис Локк.
Цепляясь за водосточную трубу, он заглядывает в неплотно закрытое окно ванной. Видит свою жертву перед зеркалом; в руке у нее стакан, в который налита смесь морфия с белладонной. Видит, как она – жестом, который не выглядит достаточно серьезно, – поднимает стакан и выпивает его.
Но он-то настроен вполне серьезно! И он залезает в комнату.
Меррик не слишком рисковал. Муж Марго пьян: слышно, как он храпит в соседней комнате. Поблизости – никого. А если Марго и увидит его – с перекошенным лицом, в мокрой одежде, – истерическое ее сознание заключит, что он пришел сюда, чтобы умереть вместе с ней, и все будет в порядке.
Он задерживается только для того, чтобы вытереть голову и руки. Она делает ему знак и через свою спальню направляется в гостиную. Он следует за ней. В спальне, находясь у нее за спиной, он успевает запастись орудием убийства…
Вы, конечно, догадываетесь – каким?
Он выбрал его среди каминных приспособлений, находившихся в спальне. Кочерга с медной рукояткой, которую вы, Силия, увидели на следующее утро в гостиной. Лишняя кочерга, которая и послужила убийце.
Как только Марго входит в гостиную, она тут же падает от удара. Не настолько сильного, чтобы убить или даже чтобы оставить след под ее густыми волосами. Однако его оказалось достаточно для того, чтобы Марго лишилась сознания.
Ронни переносит это красивое безжизненное тело в шезлонг, стоящий в теплой комнате, где горит свет. Нужно еще найти и уничтожить дневник, тот самый знаменитый дневник, который хранится в чиппендейловском китайском письменном столе. Стол не заперт; Ронни находит дневник и сжигает часть страниц.
Юный наш Байрон замерз. Он почти теряет сознание от холода. Тем не менее он возвращается в ванную, споласкивает стакан, из которого Марго выпила яд, а бутылочку прячет в карман. Он выключает свет в спальне, ванной и по трубе спускается в ров.
Некоторое время доктор Фелл сидел, дыша с присвистом.
– Но, как вы знаете,
