сообщил о своем прибытии в местное отделение полиции, согласно договоренности, и на место его сопроводила полицейская машина. Дом стоял на жилой улице у западного берега реки Эльвюсау, за старым мостом. Никто не открыл Конрауду, и он по какому-то наитию спустился к реке и увидел человека, сидящего, свесив ноги с высокого берега. Он как будто узнал его со спины. Он зна́ком сообщил полиции, что собирается спуститься туда один. Полицейские кивнули ему.
На берегу росли невысокие березки, и мох тянулся до самого уступа, на котором сидел тот человек. Недалеко был американский армейский барак времен Второй мировой войны, весь заросший травой, обращенный своим выкрашенным в серое фасадом к реке. Из реки вздымался живописный скальный столб, словно противостоящий неистовой силе волн. Его верхняя часть поросла травой, а на самом верху возвышалась одинокая ель, казалось, вот-вот готовая свалиться в бурный поток.
Человек на берегу услышал приближение Конрауда и обернулся.
— Значит, вы пришли? — сказал он, словно давно поджидал его.
— Здравствуйте, Лукас, — Конрауд осторожно подошел еще ближе. — Красивое место.
— Иметь у самого порога такую реку совсем не лишне, — сказал Лукас. Несмотря на холодную погоду, одежды на нем почти не было. Он был небрит, а под глазами хорошо заметны темные круги. У его ног бурлила река.
— Может, я рядом присяду? — спросил Конрауд.
— Пожалуйста, — сказал Лукас. — Я тут часами могу сидеть и смотреть на реку.
— Неудивительно.
— Когда я переехал сюда, то нашел это красивое место и теперь иногда прихожу сюда любоваться видом, и мне здесь нравится. Конечно, надо быть осторожным и знать, где здесь опасно. На самом деле я всегда жутко боялся этой реки. В ней есть какая-то сила, которая притягивает — и ее нужно уважать.
— Эта река такая мощная, — согласился Конрауд.
— Если начистоту, то я вас ждал.
— И очевидно, довольно долго, — заметил Конрауд.
— Конечно. По большому счету, годами и десятилетиями. Я вижу, сейчас вы не один, — сказал Лукас, оборачиваясь на полицейских, стоявших на значительном расстоянии от берега.
— Да, не один.
Конрауд посмотрел, как мутная, ледникового цвета, река неистовствует вокруг скалы, как и бесчисленные тысячелетия до того, как на эту землю ступила нога человека. Ее течение сопровождалось тяжелым рокотом, не удивительным для самой полноводной в стране реки, и Конрауд отлично понял слова Лукаса насчет ее притягательной силы.
— Зачем Сигюрвину нужно было…
— Глупость, — ответил Лукас, словно не желая дослушивать вопрос Конрауда до конца. — Неопытность. Дурость. Глупость. В основном глупость. Она, проклятая.
— Бернхард погиб, — сказал Конрауд.
Лукас стал смотреть в то место, где русло реки сужалось под мостом.
— Погиб?! — он взглянул на Конрауда. — Как?..
— Повесился. В своей лавке автозапчастей.
— Нет… Бедняга Бенни! — простонал Лукас. — Он же… Этому конца нет… И не будет…
— Он больше не смог терпеть, — сказал Конрауд.
— Глупость проклятая, — выругался Лукас.
Они помолчали.
— Он что-нибудь сказал? — поинтересовался Лукас.
— Он направил меня сюда, — ответил Конрауд.
Они еще помолчали.
— Вы не… не возражаете, если мы еще немножко посидим у реки? — спросил Лукас.
— Немного времени у нас еще есть. Не хотите мне рассказать, как это было? Что произошло? И почему?
Лукас молчал.
— Лукас?
— Ах, простите… С чего мне начать?
— Наверное, начнем с того, что вы мне расскажете про Вилли, — предложил Конрауд.
— Вилли?
— Паренька из спорт-бара. Его же Бернхард сбил?
— Его звали Вилли?
— Полное имя — Вильмар, и у него есть сестра, которая захотела узнать, при каких обстоятельствах он погиб.
— Бернхард с ним однажды столкнулся, когда пошел в бар смотреть футбол. И сразу разнервничался, потому что после того, что мы сделали, он так и не оправился. Он сказал, что тот парнишка его узнал. Он позвонил мне среди ночи и сказал, что парнишка наверняка пойдет в полицию. Я велел ему успокоиться. Но Бернхард был в растрепанных чувствах. Он сказал, что разболтал пареньку свое имя. Он в то время сильно выпивал. Пил все больше и больше, это у него шло по возрастающей, и в конце концов он больше не мог себя контролировать, стал очень нервный, боязливый, и у него развилась какая-то мания преследования.
— Из-за Сигюрвина?
— Да. На нем это плохо сказалось, и с годами ему становилось все хуже и хуже.
— Наверное, он помнил мальчика, которого повстречал у цистерн.
— Это во-первых. Бернхард постоянно думал об этом мальчишке, о том, что тот его видел на Эскьюхлид и что они с ним поговорили. Этот мальчишка у него просто из головы не шел. Он о нем говорил. Боялся его. Конечно, боялся, что все вскроется.
— И когда Вилли вышел из бара, он поехал за ним по пятам? — осведомился Конрауд.
Лукас не ответил, а перевел разговор на другую тему.
— Как он вас сюда направил? — спросил он.
— У него была старая фотография вас двоих с Сигюрвином. А еще он поговорил со своей старой подругой Салоуме и рассказал ей, что сделал.
— Подругой Хьяльталина? Я знал, что они знакомы. Я ведь… Он собирался мне услугу оказать, — сказал Лукас. — Я рад, что это все наконец закончилось. Просто не представляете, каково было с этим жить. С этой вечной игрой в прятки. Со страхом. Опасениями. Кошмарами. Это… Никто не в состоянии поставить себя на место того, кто…
Слова на устах Лукаса постепенно замерли. Конрауду было трудно найти в себе сочувствие к нему.
— Бернхард поехал вслед за Вилли на своем джипе?
— Да.
— И сбил его?
— Да.
На противоположном берегу молодая пара катила детскую коляску. Они на миг остановились, мать склонилась над коляской, посмотрела на ребенка, а потом они продолжили путь, не обращая ни малейшего внимания на Конрауда и Лукаса.
— Значит, он сдержал свое слово.
— Какое?
— Убить того мальчишку, как он грозился, — ответил Конрауд. — Через столько лет.
Лукас в ответ промолчал.
— И потом он бросил пить? — продолжал Конрауд. — Пошел лечиться?
— Да.
— А свой джип он прятал под брезентом во дворе лавки?
— Нет, — ответил Лукас. — Его джип давно разобрали на атомы. Он избавлялся от него по частям, продавая детали, и в конце концов остался один корпус, но я думаю, он и его продал.
Они немного помолчали.
— Почему Сигюрвину пришлось умереть? — спросил Конрауд.
Лукас глубоко вздохнул.
— Мы придурками были, — ответил он. — Мы с Бернхардом. Ничего не умели. Ничего не знали. У Бернхарда возникла эта идея: использовать спасательный отряд, чтоб зашибать большие деньги. Наркотики с его помощью ввозить. Вот такой у нас был план, но все пошло насмарку.
Они заглянули друг другу в глаза — двое незнакомцев, которых судьба довела до самого края, —
