и грозит ожогами – только бы больше тела к телу.
Во второй раз он кончил за секунду до нее, перехватил Розу поперек тела за живот, привалившись грудью к спине, и не выпускал из объятий, пока не прошла дрожь, пока Роза не смогла снова дышать.
Рик выпрямился, и без его члена внутри Розе захотелось хныкать и требовать еще. Рик шлепнул ее по ягодице, а после склонился, чтобы оставить поцелуй на том же месте.
– Ты сведешь меня в ад, – пробурчал Рик, и Роза перекатилась на спину, поглаживая себя по груди. Снова зверски ныло между ног, а тело будто уже ей не принадлежало. Оно рассыпалось от неги, взрывалось в отдельных точках, и дрожали коленки, как после первого в жизни оргазма. Третий такой раунд она сама может не выдержать.
– О, это будет самое приятное твое путешествие, – пообещала Роза.
Минут пятнадцать спустя, когда взмокшие и со сбитым дыханием они сидели, прижавшись спинами к изголовью кровати, и ладонь Рика мягко сжимала бедро Розы, она сбивчиво сказала:
– Не думала, что ты… Что ты такой нежный.
Рик кашлянул, и она заметила, как напрягся и не расслабился его пресс.
– Тебе не понравилось?
– Очень понравилось. – Она перекатилась на бок, чтобы видеть его лицо и грудью касаться его плеча. – Если хочешь знать, мне ни с кем не было так хорошо.
К нему вернулась самодовольная улыбка. Как же хрупко твое мужское эго.
– Просто я ждала, что ты более, – она провела ноготком по его груди, оставляя красную полосу рядом с соском и линией татуировки. Черт, она могла бы часами рассматривать рисунки на его коже, – более грубый, резкий. Без всех этих поцелуев, – Роза коснулась губами его плеча в том месте, где распускался бутон какого-то цветка, – без ласк. – Кончиками пальцев она погладила его пресс, наблюдая, как под тонким одеялом снова напрягается член.
– Я не хочу быть с тобой резким, – ответил Рик с такой нежностью в голосе, что Роза отвела взгляд от неловкости. Ну да, извиваться под ним и кричать ей не доставляет неловкости, а как он говорит о нежности, так сразу надо прятать глаза. – Я просто хочу, – он наклонился для долгого, глубокого поцелуя, но отстранился, как только Роза начала прикусывать его губу, – чтобы ты наслаждалась.
Рик опустился ниже по подушке и оставил новую дорожку из поцелуев от ее ключицы до правой груди, до левой и вниз, к животу. Роза перекатилась на спину, и он устроился у нее между ног, поцеловал внутреннюю сторону бедра, а после в ладонях сжал ягодицы, языком лаская клитор и заставляя Розу запустить пальцы ему в волосы и стонать и вздрагивать от каждого его движения. Шесть чертовых лет, сколько же это упущенных шансов…
Глава 17. Роза. Приоритеты
– Сколько? – переспросила Стеф.
– Четыре раза, – повторила Роза шепотом, пяткой толкая дверь ванной. Она не хотела будить Рика по слишком многим причинам.
– У него смертельная болезнь? Куда он торопится? – тараторил голос Эрмосы из трубки, которую Роза положила на край раковины. Ледяная вода не охладила ни все еще горящие от его тела руки, ни полыхающее от его поцелуев лицо.
– Не знаю, – честно ответила Роза.
Они говорили на испанском, так что, даже если бы он подслушивал, ничего бы не понял. Но Роза уже и не хотела ничего от него скрывать. Никогда. Хочешь увидеть его на своей стороне – будь максимально честна.
Отец рассказывал, что абуэла учила его так же, когда он ухаживал за мамой. Не смей ничего скрывать, она имеет право знать, что ты за человек и какое будущее ей предлагаешь. Рик тоже имеет на это право, и почему-то Роза уже не сомневалась, что что-то способно его оттолкнуть. Что-то же изменилось с тех пор, как он отказал ей в Тихуане. Сам Рик изменился? Или то, что он узнал о ней?
– И как? – спросила Эрмоса. Видимо, затянувшуюся паузу она восприняла как время, нужное Розе, чтобы прокрутить в памяти события ночи.
– Ох, – выдохнула Роза и спрятала лицо в ладонях, пока подруга хохотала в трубке. Пришлось спешно убавлять звук.
– Слушай, ну, раз парнишка все равно не жилец, – начала Стеф, и Роза слышала в ее голосе эту лукавую улыбочку, – и тебе он не нужен, одолжи на месяцок, а?
Роза знала, что Стеф шутит в этой своей придурковатой манере, которую переняла у покойного мужа. И все равно она ответила, сжав челюсть:
– Следи за языком.
Стефания Эрмоса Диас была единственным человеком, которому Роза могла рассказать о ночи, проведенной с Вулфом, не боясь получить лавину оскорблений и осуждений. У Стеф был и собственный федеральный агент, с которым у них были сложные запутанные отношения.
Рыцарь, который должен был спасти принцессу из логова чудовища, опоздал. Принцесса тронулась умом и стала такой же, как ее благоверный монстр. Только еще злее, жестче, кровожаднее. Рыцарь думал, что освобождает жертву, но на его глазах принцесса сама убила своего мучителя.
И теперь, чтобы удержать власть, а главное, выжить, принцесса должна принести голову рыцаря ко дворцу, к ногам верных подданных своего чудовища.
Роза наблюдала за этой драмой уже около полугода и до сих пор не разобралась, чего на самом деле хочет Стеф. Вряд ли та сама понимала. Убить рыцаря? Спасти его от преследования? Дать ему сбежать? Или так же, как и сама Роза, Стеф хочет видеть рыцаря своим верным подданным? Насколько малы шансы Розы и Рика, настолько же невозможен союз Эрмосы и ее рыцаря, Белтрана.
Роза никогда не спросит об этом.
– Что будешь делать? – спросила Стеф внезапно серьезным голосом. Она всегда с такой легкостью скакала с темы на тему, с шутки на угрозы. Многие говаривали, что муж размазал ее психику, как должника грузовиком по асфальту. Но порой даже Роза подозревала подругу в каком-то раздвоении личности. Когда мягкой и нежной Стеф требовалась защита, появлялась Эрмоса. Прославленная безжалостная женушка психопата Диаса.
– То же, что планировала и раньше, – ответила Роза.
– И, типа, он тебе не помешает?
От сквозняка приоткрылась дверь, прохладный воздух проник в ванную, и открылся вид на мирно спящего Вулфа. Нет, Рика. Ее Рика. Во сне он чуть хмурился.
– Он мне поможет, – твердо ответила Роза.
– Да-а? Уверена? – Что-то звякнуло на заднем фоне. У Стеф на три часа позднее, значит, почти девять утра. Роза понадеялась, что это звон кофейника, а не бутылки рома. – Что, одна ночь – и он откажется от всей своей жизни? Сердце мое, он агент, бывший
