глаза, полуприкрытые в молитвенном порыве, – все изобличало в нем истинного подвижника веры.
– Нам только что стало известно о предполагаемых виновниках ритуальных убийств, дон Гаспар.
– Какая новость! – воскликнул дон Гаспар, мгновенно поднявшись на ноги. – Я как раз молил Бога о том, чтобы у нас появилась хоть какая-то зацепка. Или мы уладим это неприятное дело, или Супрема объявит нам выговор.
– Что ж, поздравим друг друга, – улыбнулся комиссар. – Бог услышал ваши молитвы и дал нам подсказку. Итак, возможные убийцы – Себастьян Кастро, присяжный нотариус, и его супруга Маргарита Карвахаль.
– Себастьян Кастро? – нахмурился дон Гаспар. – Я слышал о нем. Чистота его крови удостоверена, но Священная канцелярия с подозрением относится к его прошлому. В Толедо за ним следили, но безрезультатно. Кто же на него донес?
– Свечник, который поставляет ему свечи.
– Нет ли между ними распри, заставляющей думать о мести?
– Нет, ваше святейшество, – ответил комиссар, протягивая пергамент с подписью Дамиана. – Здесь свечник описывает странное поведение супругов и намекает на их причастность к ритуальным убийствам. Страх перед шайкой иудеев, творящей зверства, будоражит людское воображение, и, возможно, в этих подозрениях больше выдумки, нежели правды, но, на мой взгляд, вопрос в любом случае заслуживает пристального рассмотрения.
– В этом нет ни малейших сомнений, – подтвердил дон Гаспар, вчитываясь в текст. – Отказ от свинины, оскорбления священного образа… И это вы называете «странным поведением»? Перед нами откровенные еретики, которые вполне могут оказаться убийцами. Начните расследование и попытайтесь избежать ненужных формальностей. Да поспешите. Если они виновны, времени терять нельзя.
– Избежать формальностей и тем более начать расследование не так-то просто. Учитывая характер преступления и статус подозреваемых, мы должны добыть более веские доказательства. К тому же нужны два свидетеля, а у нас только один, да и тот завсегдатай говорилен.
– Процедура растягивается или сокращается по мере надобности, и на сей раз формальностями следует пренебречь. Судите сами, у нас не было ничего, а Провидение подарило нам кое-что. Этим надо воспользоваться
– Этим надо воспользоваться… соблюдая порядок делопроизводства, – напомнил комиссар.
– Соблюдая порядок, но не слишком усердствуя, – суровым тоном повторил дон Гаспар.
– Хорошо, – смирился комиссар. – По возможности я сокращу процедуру.
– Известно ли нам что-то об авторе анонимного письма?
– Нет, ваше святейшество. Он лишь сообщает о местонахождении жертв, а об остальном умалчивает.
– А все потому, что у нас не было подозреваемого, с которым можно было бы связать письма. В этих строках содержится слишком много всего, комиссар. На мой взгляд, их написал убийца.
– Ничего не понимаю. Зачем облегчать нам работу и подвергаться риску быть выслеженным?
– Полагаю, чтобы отпраздновать победу Люцифера и показать нам слабость добра перед лицом зла. Как бы то ни было, поищите связь между письмом и Кастро или их окружением: бумага, перо, почерк и прочее.
– Я готов приступить к делу.
– Узнайте подробнее об отказе есть свинину и глумлении над святым крестом. Если эти случаи подтвердятся, мы сможем предъявить им обвинение, а значит, воспользоваться всеми законными средствами, чтобы определить, действительно они совершили преступления, или мы имеем дело со сплетнями из говорильни.
– Сегодня же примусь за дознание.
– И будьте осторожны, – настаивал дон Гаспар. – Кастро не должны ничего заподозрить.
– Трудная задача, ваше святейшество. Я предупредил осведомителя, что нарушение тайны следствия карается законом, но, боюсь, по городу скоро поползут слухи.
– Это вынуждает нас ускорить задержание подозреваемых и предотвратить их побег, весьма вероятный. Пока идет предварительное дознание, я составлю циркуляр.
– Вы не будете запрашивать мнение квалификаторов? – удивился комиссар.
– Я считаю, что это излишне. Ересь налицо, и мне не нужны ничьи заверения.
– У нас недостаточно оснований, чтобы обойтись без них, дон Гаспар. Квалификаторы непременно должны изучить дело.
– На это уйдет целая вечность, комиссар, и я не допущу, чтобы философские разглагольствования помешали быстрее разобраться в этом запутанном деле.
– Но тогда вы нарушите процедуру.
– Не морочьте мне голову этой вашей процедурой! Повторяю, мы должны всемерно устранять проволочки, и привлечение квалификаторов кажется мне совершенно излишним.
Квалификаторами называли маститых богословов, которые изучали циркуляр, представленный инквизиторами, а затем составляли отчет, в котором выявляли, заслуживают ли приведенные тезисы богословской оценки как еретические, отзывающиеся ересью или способные к ней привести
– Я не морочу голову, а стараюсь всего лишь защитить наши интересы, – возразил комиссар. – Трибунал, который расследует ритуальные убийства, удостоится похвал Супремы, и, если мы обвиним Кастро, карьеристы из Толедо попытаются отнять у нас лавры, ссылаясь на свою юрисдикцию над Мадридом. Не стоит расчищать для них дорогу, нарушая процедуру.
– Следите за языком, комиссар. Вы разговариваете с посланцем из Толедо, а я не считаю себя карьеристом.
– Само собой разумеется, я не имел в виду ваше святейшество. Мне известно, что вы не разделяете презрительного отношения толедцев к Граду.
– Я решительно его осуждаю, – угрюмо признался дон Гаспар.
– Мадриду пристало иметь собственный трибунал, и, выявив виновных в ритуальных убийствах, мы, возможно, ускорим его появление. Отказавшись же от строгого соблюдения процедуры, мы предоставим Толедо веский довод в пользу того, чтобы лишить нас возможности самостоятельно вести дела, и тогда упустим возможность стать независимыми.
– Хорошо! – неохотно согласился инквизитор. – Я приглашу квалификаторов, и, когда они подтвердят наличие ереси, а это наверняка случится, попрошу дона Педро де Сифуэнтеса составить обвинение.
– Вы имеете в виду прокурора Супремы? – возмутился комиссар. – Это было бы весьма оскорбительно, ваша честь. Просить его составить обвинение – все равно что принуждать короля мести Алькасар.
– Вы можете придумать что-нибудь другое? Обвинительное заключение должно быть составлено прокурором, а Толедо отказывается передавать дело тому, кто проживает при дворе. В Мадриде есть только один прокурор, Педро де Сифуэнтес, и я собираюсь обратиться к нему. А дальше – как решит небо. Мы закончили, комиссар. Начинайте расследование. Я позабочусь о квалификаторах, объясню все дону Педро и получу дозволение Супремы рассмотреть иск в Мадриде. Таким образом мы не позволим Толедо прибрать к рукам наше дело.
Как предсказывал дон Гаспар, через две недели квалификаторы заявили о «весьма обоснованном подозрении в ереси» и рекомендовали немедленно привлечь подозреваемых к ответственности.
После завершения процедуры прокурор вынес обвинение Себастьяну и Маргарите и ходатайствовал о предварительном аресте обоих.
26
Дыхание ужаса
Себастьян не слышал лязга смыкавшихся вокруг него челюстей инквизиции, но ему было не по себе. Его снедало предчувствие чего-то нехорошего, и, хотя он не мог в точности определить, что это такое, вот уже несколько дней его преследовал страх.
История с распятием повергла Маргариту в смятение, от которого не спасали ни его ободряющие слова, ни призывы к спокойствию.
