Последний час - Самюэль Бьорк

И на них – жилеты.

Пояса смертников.

Гранд-финал.

Женщина всхлипнула, глаза у нее были распухшие и красные. Мужчина корчился, пытался что-то выкрикнуть сквозь скотч.

– Йессика Блумквист, – произнес Мёллер вежливо и поклонился, – познакомься с лучшим пластическим хирургом Скандинавии, Антоном Риисом.

Мужчина издал жалобный стон, отчаянно дергаясь на кровати.

– А это его прекрасная супруга… Как тебя там? Дотте? Лотте? Что-то в этом роде. Ах да! Доротея. Прошу прощения.

Мёллер тихо рассмеялся и снова насмешливо поклонился им обоим.

– Вот видишь, Йессика. Это он во всем виноват.

Он подошел к кровати и постучал прикладом пистолета мужчине по лбу.

– Не такой уж он великий хирург оказался, да? Сколько ты брал? Двести тысяч? Маловато? Хочешь еще?

Мёллер плюнул на пол и обернулся.

– Моя дорогая Оливия, понимаешь…

Он с трудом опустился на край кровати.

– …оказалось, что она все-таки очень дорожила внешностью. «В болезни и в здравии»… ну, больше в здравии, если уж начистоту. Так ей хотелось.

Он направил пистолет на себя.

– «Внешность у тебя не очень, – сказала она. – Как насчет операции? Деньги-то у нас есть. И ведь есть прекрасные хирурги, которые творят чудеса!» Этот считался лучшим. Клиники по всей Скандинавии. Знаменитости, богачи, и да, отличные рекомендации.

Женщина снова заскулила под скотчем.

– Но, о боже, – продолжал Мёллер, – у нашего «специалиста» был маленький секрет.

– Какой?.. – прошептала Йессика.

– Ну, – сказал Мёллер. – Он чертов алкаш. Он же сам может выписывать рецепты. На что угодно, по сути. Что ты там принял? Морфин? Да? Что-то в этом роде? Что вы тут употребляете для удовольствия со своей Дотте-Лотте, когда вечер пятницы кажется слишком скучным, когда больше не на что тратить деньги, когда некуда их девать?

Неожиданно он склонился над хирургом и врезал прикладом по лицу.

– Да пошел ты.

Риис дернулся и хрипло вскрикнул; кровь хлынула у него со лба и потекла по щекам.

Мёллер подошел к Йессике и приобнял за плечи.

– И вот что вышло: все пошло наперекосяк. Он вообще не следил за ходом операции. Сжег мне, сука, все лицо.

Женщина теперь плакала, рыдала с закрытыми глазами, ее тело замерло на огромной кровати.

– А когда я очнулся, вполне довольный, весь в бинтах, ко мне пришла она. Первая, кого я увидел.

– Кто? – осторожно спросила Йессика.

– Медсестра. Лиллиан. Та, что ассистировала на операции. Сейчас она Лопес, а тогда была Беккер.

– Дочь Альфреда Беккера?

– Именно, – кивнул Мёллер. – Все пошло не по плану, как она мне объяснила. Наш суперхирург все время был под кайфом. Не следовал процедуре. Лиллиан пыталась его остановить, но было уже слишком поздно. Она сказала, что поможет мне. Что он за все ответит.

Мёллер снова подошел к Риису и прижал пистолет к его виску.

– Но меня обманули. Виновата та стерва, Мария Симонсен, и все ее деньги. Она просто купила ее молчание. Заплатила сумасшедшие деньги. Чтобы хватило на беззаботную жизнь до гробовой доски? Чтобы та смогла открыть ресторан на Ибице? Эта иудушка сбежала, но хотя бы с ее отцом я поквитался.

Он снова плюнул и положил палец на спусковой крючок.

– Я мог бы пристрелить тебя прямо сейчас, мне давно это стоило сделать.

Он перевел взгляд на женщину.

– Или, может, супругу?

Мёллер медленно обошел кровать, направляя пистолет на нее.

– Тебе бы так больше понравилось?

Он снова направил ствол в сторону хирурга.

– Тебя? Ее? Ее? Тебя?

Мёллер коротко рассмеялся и убрал палец со спускового крючка.

– Нет, нет. У нас ведь есть план, правда?

Он снова подошел к мужчине, ухмыльнулся и даже слегка ущипнул его за щеку.

– Конечно. Все у нас есть. Все готово. Пойдем.

Йессика Блумквист застыла на месте и не сразу поняла, что последняя фраза предназначалась именно ей.

– Идем, – повторил Мёллер и поманил ее пистолетом к двери.

Они снова оказались в коридоре. Йессика никак не могла взять себя в руки.

– Ну вот, – сказал Мёллер. – Теперь ты все знаешь.

– А Оливия?.. – тихо спросила Йессика.

– Да. К сожалению. – Он поднял пистолет и направил его на свое лицо. – Таким я был ей не нужен. Забрала Юлию и вернулась домой. В Алис-Спрингс. Добилась полной опеки. Мне не позволили даже видеться с дочерью. Легко ведь – монстр, военный убийца. Я не видел ее четыре года. И даже не знаю…

Мёллер на миг опустил взгляд в пол.

– Мне жаль… – прошептала Йессика.

– Нет, тебе не о чем жалеть. Это не твоя вина. Но теперь, думаю, пора.

– Пора?..

– Пора сказать, что ты должна будешь сделать. Почему я хотел, чтобы ты была моим другом.

Он склонил голову набок.

– Ты ведь все еще хочешь этого, правда?

– Да, конечно. Я… твой друг.

– Хорошо, – кивнул он. – Ради этого я и звонил тебе. Интервью внизу, фотографии у меня дома, банковская ячейка с документами, твое выступление по телевидению. Только вдумайся!

Он вскинул руки.

– Какой сенсационный материал! Вся страна замерла. А у тебя, только у тебя, Йессика Блумквист, есть эксклюзив.

Он широко улыбался.

– Ты хочешь, чтобы я?..

– Да, – перебил он. – Я хочу, чтобы ты написала книгу. А может, и фильм получится. Представь, сколько за это заплатят! Миллионы. Много миллионов. Ты и я. Мы станем известными. Ты готова?

Он положил руку ей на плечо, наклонился ближе. В его взгляде было что-то почти умоляющее.

– Пообещай. Что сделаешь это ради меня. И – это важно – половину всего, что заработаешь, ты отдашь моей дочери, Юлии, в Алис-Спрингс. Чтобы она ни в чем не нуждалась. Чтобы она знала: папа очень ее любит. Обещаешь?

Йессика сглотнула, не находя слов. Но вдруг раздался голос за спиной, с лестницы:

– Стоять! Полиция! Руки вверх!

Йессика медленно обернулась.

Молодая женщина с темными волосами.

Пистолет был направлен прямо на них.

Она осторожно шла к ним по коридору.

– Я сказала: руки вверх! Отпусти ее, Руди!

Мёллер усмехнулся. Наклонившись, он бросил пистолет на пол, одной рукой полез в карман, а затем резко выпрямился, вскинув руки. Пальцы одной были сжаты.

– Отойди от нее, Руди. Или я выстрелю.

– Не думаю, – ухмыльнулся Мёллер.

– Я серьезно, – сказала девушка, осторожно приближаясь. – На счет «три». Отпусти ее. Считаю. Раз…

Мёллер широко ухмыльнулся.

И поднял сжатый кулак.

– Видишь? У меня «Киллсвич». Знаешь, что это?

Полицейская замерла в неуверенности.

– Детонатор, милая. На хирурге и его жене – жилеты. Если ты меня пристрелишь, мы все разлетимся к чертям.

Он рассмеялся.

– Ты этого хочешь?

84

Мунк опустил стекло и выкинул сигарету, когда они проезжали мимо парка аттракционов