злорадством, а не отчаянием. Но куда тут бежать? Вглубь корабля? Нет, Батрак со своими крысами меня там достанет. Следовательно, путь оставался только один.
Больше не задумываясь о том, что я делаю, я разогнался и перемахнул через перила — я прыгнул в туман и скрытую за ним темную воду. Насколько я помню, из крыс плохие пловцы, вряд ли Батрак за мной сунется.
За моей спиной раздался последний отчаянный крик Сергея… предсмертный крик. Отмучался свое, значит. Надеюсь, он успел понять, что повлиял на исход этой истории.
Я не оборачивался, и не только потому, что не хотел видеть его тело и кровь. Я просто слышал голос Батрака, зовущего меня:
— Возвращайся, идиот! Куда ты отсюда денешься? Куда ты поплывешь? Здесь ничего нет, земля слишком далеко!
Ага, конечно, десять раз вернулся! Я и без него знал, что земля очень далеко, мне никогда не доплыть. Но помнил я и о том, что именно в этом участке появился туман, теперь спрятавший меня. Так что… Или это бессмысленная прихоть того мира, которая меня погубит, или намек для меня.
Я позволил туману меня вести.
* * *
Первое время я плыл быстро, опасаясь, что Батрак найдет способ меня поймать. Но вокруг меня раздавался только плеск волн, голосов или шума двигателей больше не было. Я двигался вслепую, я видел лишь туман… Может, оно и к лучшему. Без тумана мне пришлось бы признать, что я застрял в открытом море и никакой надежды у меня больше нет.
Постепенно я замедлился, а потом и вовсе полагался больше на течение, чем на собственные движения. Разница была заметна только мне. В этом проклятом тумане при любой скорости казалось, что я застрял на месте.
Как ни странно, страха не было. А может, и не странно это совсем? Страх — это инструмент борьбы, с помощью которого разум еще надеется спастись. Однако теперь я совершенно четко понимал, что умру, я рано или поздно пойду ко дну, от меня уже ничего не зависит. Если все так, зачем дергаться?
Я расслабился, готовясь к переходу в мир иной, и был наказан за это тем, что конкретно так приложился коленями о камни. От неожиданности я задергался, попытался найти хоть какой-то баланс с новым окружением и был вознагражден еще парочкой синяков и ссадин. И все же даже эта боль отходила на второй план, вытесненная радостью от того, что я снова чувствую земную твердь.
Хотя это, если задуматься, было странно. Я помнил маршрут нашего путешествия и примерно представлял, где я спрыгнул с корабля. У меня не было шанса доплыть до берега, вообще ни до какого! А в открытом море, как известно, нет такой глубины, при которой дно может стукнуть человека по коленям.
Наконец у меня получилось замереть на месте, чтобы не покалечиться, и осмотреться. Сквозь туман я разглядел массивное темное пятно прямо передо мной и частые вспышки света где-то наверху. До меня наконец дошло, где я.
Я приплыл к маяку. Никаких маяков я на карте не помню, но… Я и карту изучил не слишком тщательно, не думал, что это пригодится. Маяк-то — вот он, прямо передо мной! Из потустороннего тут только туман, а маяк самый обычный. Думаю, если бы он был родом из того мира, меня бы уже что-нибудь сожрало.
Маяк располагался на скале, и выбраться на берег оказалось непросто: мешали волны, мешал туман. Я спотыкался и падал, это замедляло меня и раздражало. Не хватало еще умереть, расшибив голову о камни в двух шагах от спасения!
Но и это все меркло на фоне радости от того, что я все-таки выбрался, чудом и вопреки всему. Поперхнулся мной Крысиный Король, в который раз уже.
Наконец мне удалось добраться до островка, на котором располагался маяк. Никакой дороги, ведущей к материку, здесь не было, но аккуратная вертолетная площадка намекала, как сюда добираются люди. Может, еще и лодки используют, если с той стороны острова берег получше.
Сам маяк не выглядел новым, но и заброшенным тоже не выглядел. Навскидку я б ему лет пятьдесят дал. Добротное каменное здание, все стекла на месте, двери из хорошего дерева, никаких признаков разрухи. Правда, людей не видно, так это нормально: туман приносил с собой сырой холод, я бы в такую погоду тоже добровольно из дома не высунулся.
Я уверенно постучал в дверь, таиться не было никакого смысла.
— Есть кто живой? — позвал я. — Ау, хозяева! Знаю, гостей не ждали, но и я не просто так пришел.
Ответа не последовало. То ли меня не было слышно внутри, то ли мне не хотели открывать, потому что появление чужака из открытого моря — явление далеко не обыденное и, как нас учат фильмы ужасов, не всегда приятное. Только вот я не был ни монстром, ни маньяком, и я начинал замерзать. Странное дело: мне в море не было так холодно, как тут. У меня не было настроения рассуждать, почему так, мне просто хотелось это прекратить.
— Э-эй! Вы меня слышите?
Снова ноль реакции. Фигово, потому что через окно я внутрь не попаду: окна у
