что с первого дубля все снимем! Придурок! Еще попросил заснять все это безобразие на его телефон. В итоге задачу не выполнил, сорвался и упал. Все!
— Как обстоят дела с техникой безопасности на съемочной площадке?
Женщина прищурилась, отчего ее глазки стали еще меньше и забегали сильнее обычного.
— Все в порядке. За всем следим. Ну, так что забирайте труп отсюда поскорее, нам работать надо!
— Покажите запись, которую удалось снять на телефон, а потом отснятый дубль.
Женщина опять демонстративно закатила глаза, но все же подвела опера к основной команде и технике, предусмотренной для предварительного просмотра отснятого материала. На мониторе появилось изображение: девушка с хлопушкой произнесла заготовленную фразу, после чего Лидия Васильевна, крикнув «Мотор!», запустила процесс. Мужчина, прикрепленный тросами к крыше здания, стал активно карабкаться по стене особняка, взбираясь все выше и выше, пока не достиг нужной точки. Однако почти на последних секундах ролика видно, как левая нога Филатова срывается с выступа, а карабин, на котором держался Алексей, после характерного щелчка раскрывается, отпуская каскадера в свободное падение.
Двадцать минут, проведенные у монитора, не внесли никакой ясности: выяснить, действительно ли гибель Филатова связана с несоблюдением техники безопасности, или же он сам отцепил себя от страховки, не удалось, так как плащ, развевающийся у дублера за спиной, не позволял видеть движения рук и туловища. Несмотря на это, опер готов был зацепиться за любую деталь, чтобы понять, что эта смерть не является несчастным случаем.
— Где телефон погибшего?
— Понятия не имею! — огрызнулась дамочка.
Гуров посмотрел на нее строго. Женщина, отойдя на значительное расстояние, обратилась к девушке, ответственной за начало съемки, та что-то шепнула режиссеру на ухо и скрылась. Вернувшись, Лидия Васильевна объявила:
— Я больше не могу с вами лясы точить, вы меня от работы отрываете. По-моему, я все сказала, что знаю. Телефон вам принесут. В остальном я вам не помощник. Могу идти?
— Телефон принесут — тогда и пойдете, — не отрываясь от монитора, произнес Гуров.
Через пять минут телефон был в руках полковника, который, надев перчатки, уже был готов исследовать устройство. Однако возникла досадная помеха — на смартфоне была установлена блокировка.
— Да черт подери! — в сердцах выругался опер.
Подбирать наугад пароль — не вариант. Нужно было обращаться к Десятову, чтобы тот разобрался с техникой. Гуров набрал номер. Десятов не отвечал. Полковник вспомнил, что коллега загружен по самое не хочу. Димка только недавно обмолвился, что будет серьезно занят проверкой банковских операций на мошеннические действия.
Лев Иванович выдохнул, поморщился — и шагнул к трупу.
Подойдя к бездыханному телу, Лев Иванович вынул из-под пленки его левую руку. Похолодевшая кожа отливала бледно-бежевым оттенком, грязь под ногтями вызывала неприятное ощущение, а на мизинце и вовсе отсутствовал ноготь. По позвоночнику полковника пробежал холодок. Он приложил большой палец покойника к экрану. Результата не последовало. Ту же операцию Гуров повторил с указательным пальцем — и ничего.
— Зараза…
Пришлось вытащить правую руку и проделать то же самое. Как только указательный палец трупа коснулся экрана, он замерцал, и доступ к телефону был получен.
— Зря вы глаза закрыли, можно было бы по лицу считать и снять блокировку! — послышался рядом знакомый голос.
— Гришань, вот скажи мне, ты дурной?
— А что? — подняв руки вверх, будто сдаваясь, воскликнул криминалист. — Явно было бы проще, чем с пальцами возиться.
— Рядом, что ли, где-то был?
— С чего взяли?
— Говоришь, видел, как глаза закрыл.
— Почти. Мы позже вас приехали, но пока я инструменты проверял, потом связь ловил, чтобы Инне дозвониться, так как она своим ходом решила добираться, время потерял немного. Увидел, что вы тут, понял, что за жмурика можно уже не волноваться. Вы его в обиду не дадите.
Гуров улыбнулся.
— Ну а что? Вы с Крячко единственные, по-моему, кто старается не следить лишний раз, чтобы мы нормально свою работу смогли сделать. Правда, в этот раз трупу все пальцы пересчитали, ну да ладно, — засмеялся Гришка.
Разблокировав телефон, полковник сразу же обнаружил сохраненную видеозапись со съемочной площадки, снятую с другого ракурса. Начав смотреть видео сначала, до того момента, как девушка-нумератор произнесла свою реплику, Гуров подметил одну деталь: Филатов, перед тем как начать выполнять трюк, что-то выпил, а затем бросил тару в сторону. Проследив взглядом и определив, куда примерно упал выброшенный сосуд, опер сделал пару шагов в сторону от покойного и, пошарив в кустах, достал пластиковую бутылку. На этикетке было написано, что внутри смесь спортивного питания. Открутив крышку, Гуров принюхался. В нос ударил приторный запах ароматизатора.
— Клубника с чем-то…
Разглядев мелкий шрифт на этикетке, нашел подтверждение своих предположений.
— Не то. Выходит, рассматривать как несчастный случай? Или, возможно, я чего-то не вижу.
Емельянов, раскрыв свой чемоданчик, колдовал над Филатовым, изымая микрочастицы с одежды и далее описывая все детали о месте, где лежал погибший. Шум, разносившийся по огромной территории, мешал думать, и Гурову захотелось тишины. Вроде бы он размышлял, все ситуации, так или иначе, похожи между собой. Но вдруг неожиданно находятся детали, которые не вяжутся друг с другом, либо при разговоре с подозреваемыми выясняется, что они вовсе не имеют отношения к делу, при этом предъявляя доказательства своей непричастности. Лев Иванович внезапно понял, что время клонится к вечеру, а лекарство, которое обещало беречь его нервы, он так и не выпил. Достав пузырек из внутреннего нагрудного кармана пиджака, он высыпал горсть на ладонь, после чего, выудив одну небольшую таблетку, уместил ее под язык. Во рту мигом стала разливаться горечь, а кончик языка онемел.
— Прямой эфир парень не вел. Почему? — Он задумался буквально на секунду. — Здесь плохо ловит связь…
Опер размышлял вслух, но поток его рассуждений прервал громогласный крик.
— Стоп! Снято! — объявила режиссер. — Всем спасибо, на сегодня все свободны!
— Лев Иванович, вы бы ехали домой, поздно уже. А то, что вы, что Софа — оба трудоголики. Кстати, не знаете, она из отдела домой поехала или еще там? Не отвечает мне уже несколько часов.
Гуров насторожился:
— Домой должна была поехать.
— Да нет же, — начал Гриша и тут же закончил, заметив пристальный взгляд полковника.
— Ладно, Гришань, и правда домой отправлюсь. А Пожарскую ты мне лишний раз не тревожь. Пусть девчонка в себя придет сегодня, отдохнет как следует.
— Ага, отдохнет она… — пробубнил себе под нос криминалист, поглядывая на труп и тут же что-то заполняя на листе.
— Не в службу, а в дружбу: закинь мне на стол копии, что вы тут еще раздобудете.
Емельянов быстро кивнул и продолжил работу. Полковник
