же направился к автомобилю, минуя актеров массовки, наряженных в костюмы и с гримом на лицах.
Дома его тоже поджидало разочарование.
— Лева, ну я так больше не могу!
— Что случилось?
Мария, запахнув шелковый халат, подошла к кухонной тумбе и, перелив смородиновое варенье в вазочку, поставила ее на стол перед Гуровым. Время ужина уже прошло, но поздний ужин никто не отменял, а потому в полночь супруги перекусывали блинами, запивая их ароматным чаем с чабрецом.
— Вот опять, — супруга положила перед Львом Ивановичем свой телефон.
— Вижу, фотография. И что?
— Что видишь-то? — в нетерпении спросила она.
— Красавицу жену мою. На любимой работе, на сцене стоит, люди аплодируют. Ну, все правильно.
Щечки Маши слегка порозовели от комплимента мужа, но ее волновало совсем не это.
— Я не это показываю, посмотри ниже!
— Платье? Так и платье красивое. Новое купила?
— Да, Лев, блин!
Мужчина упрямо вглядывался в фотографию, но не понимал, что от него требуется.
— И блины вкусные, дорогая. Ты заканчивай со своими ребусами, Машенька. Давай конкретнее, уже первый час ночи, котелок не варит.
— Эта фотография сделана три дня назад, когда мы давали новый спектакль, а внизу, под ней, комментарий! Читай!
— «Бездарная игра актеров. В соседнем городе этот же спектакль поставили в разы лучше. Самая отвратительная подача у главной героини: речь бессвязная, по сцене ходит, как слон по манежу. Бросайте театр, Мария, это не ваше!»
Зачитав оставленный под фотографией в личном аккаунте Марии отзыв, опер внутренне немного разозлился, тем более когда увидел, что у супруги наворачиваются на глаза слезы. Притянув ее к себе, принялся успокаивать:
— Ну что ты, Машенька? Зачем случаешь всяких ненормальных? Таких полным-полно. И что, прислушиваться ко всякому дурачку, который что-то мелет? — Голос мужчины стал мягче, уютнее: — Я тебе зуб даю, это кто-то, кто тебе просто завидует. Завидует успеху, таланту, упорству! Ты же у меня вон какая!
— А если все это правда? Если я уже… все? Должна освободить дорогу молодым талантам?
— Ну чего ты выдумываешь?! — Лев понял, что ситуация Машу сильно задела. — Хочешь, я попробую узнать, кто это написал?
— Так там же с фейкового аккаунта. Кто-то создал пустую страницу и с нее мне пишет гадости. Разве можно что-то узнать?
— Можно. А пока удаляй комментарий, позабудь о нем и давай ешь блины с вареньем: я один не справлюсь с целой стопкой.
Разговор вернулся в мирное русло. Перед сном Гуров еще раз проанализировал произошедшую ситуацию. Мысль, навеянная событиями, словно молния, поразила его разум. «Общего у всех погибших не так уж много. Да, когда-то их дороги были переплетены — на это стоит обратить внимание, однако впоследствии некоторых судьба развела. Но самое главное, всех объединяет ведение социальных сетей, публичность и наличие хейтеров! У всех жертв в профиле есть неприятные комментарии, и стоит их проанализировать, возможно, мы найдем некий общий стиль написания. По крайней мере, мне кажется, этот вариант приблизит нас к разгадке», — размышлял полковник. Почти не в силах бороться со сном, он закрыл глаза.
Утро следующего дня у Гурова началось с того, что он заглянул к Десятову. Зная, что специалист по кибербезопасности уважает крепкий кофе, решил задобрить всегда готового прийти на помощь коллегу и попутно заскочил в кофейню.
— Флэт уайт?! Спасибо, Лев Иванович! Как котику — сметану, нет, скорее, как термопастой на процессор…
Приведенную аналогию полковник не оценил и прошел к креслу. С наслаждением отхлебнув напиток, Дима прикрыл веки и стал наслаждаться тем, как тепло медленно окутывает тело и добавляет заряд бодрости, которая ему сейчас необходима как воздух.
— Дима, ты же понимаешь, что я тебя не просто так решил подкупить?
— Конечно! Лев Иванович, когда в прошлый раз вы заявились ко мне ни свет ни заря и подсунули абонемент в спортзал на целый год, покупку которого я постоянно откладывал, уже тогда я понял: с вами приятно иметь дело, — вспомнил Дима, весело стуча указательным пальцем по пластиковой крышке стаканчика. — Что сегодня делаем?
Подкатив к компьютерному столу, Десятов добавил:
— Я, кстати, почекал немного, так вот, последний эфир Румяновой теперь нигде не найти. Везде все тщательно подчистили.
— Как раз с этим вопросом к тебе и пришел. Первым делом давай сверим с тобой комментарии, оставленные под эфирами всех, кто у нас последнее время проходит по делу о самоубийствах. Нужно найти некую связь, возможно, ключевые слова какие-нибудь, например, общих врагов, которые следили за жизнью каждого из почивших.
— А кого сверять будем?
— Александр Пожарский, Геннадий Чопин и Алексей Филатов. За Анной, ты сказал, уже следы замели, ее исключаем.
Десятов выразил слабое возмущение:
— Лев Иванович, то, что вы просите, — это сверх моих сил.
— Одним кофе не обойдусь?
— Да нет, не в этом дело! Просто, понимаете, у всех, кого вы перечислили, аудитория в социальных сетях огромная! И даже если я выделю день, чтобы читать весь бред, который только могут позволить себе публиковать люди, то все равно нет гарантии, что найду кого-то.
Опер призадумался. Такое положение дел его не устраивало.
— Давай будем пробовать. Напрягай своих ребят, я тоже тебе в помощники пойду.
— Петр Николаевич будет недоволен, — скептически заметил Десятов, — к тому же мне проверить телефон Филатова надо, его как раз доставили полчаса назад.
— Отставить, — перебил Гуров. — С Орловым, в случае чего, я сам потолкую. А телефон… так ты гавриков своих напряги, пусть они и там и там успевают. Не зря же они у нас казенные стулья своими пятыми точками протирают? Давай, Дмитрий, не дрейфь!
Скептически покачав головой и совсем не веря в положительный результат, Дима все-таки направился к своим подчиненным и дал задание. После чего вернулся к Гурову, который, открыв несколько вкладок, читал то, на что бы ранее не потратил и минуты своей жизни, даже из любопытства.
— Толпой, думаю, точно что-нибудь нароем, — подытожил Дима.
Часы перед монитором компьютера тянулись мучительно долго. Глаза перестали различать казавшиеся бесконечными комментарии и никнеймы авторов. Под мерное жужжание системного блока жутко хотелось спать, пока в какой-то момент мелодия входящего вызова не вывела полковника из полудремы.
— Да, Гриша, что такое?
— Лев Иванович, извините, если отвлекаю. Софа с вами?
— Нет, а что такое?
В голосе Емельянова проскользнула тень беспокойства.
— Она мне вчера сказала, что если получится, то вместе с вами постарается добыть какую-то улику, возможно, по вашему делу, чтобы я потожировые глянул и так осмотрел, но до меня ничего не дошло.
— Нет, Гришань, ничем тебе помочь не могу.
— Она на связь не выходит.
Читая очередной комментарий, Гуров отвечал
