могут помочь справиться с тошнотой и слабостью.
– Да. Помню, она именно так и говорила.
– День был такой хороший, и мне было приятно пройтись. Я так радовалась, что у меня еще есть силы на прогулку, потому что перед этим я чувствовала себя такой усталой, помнишь?
Я киваю. Да, все так и было.
– Я оставила машину на парковке возле Райли-роуд и собиралась пройти пару километров, а потом повернуть назад. Не хотела утомлять себя. Там были и другие люди. Не очень много, но по крайней мере я не была одна. И на парковке стояло, наверное, с полдесятка машин. На тропе я встретила несколько человек, так что мне и в голову не приходило, что там может быть какая-то опасность.
Я сглатываю подступивший к горлу комок. Почему она говорит о какой-то опасности? Снова смотрю на ее руку.
– Что случилось, Лили?
Вижу, как она нервно облизывает губы.
– Я увидела Джейка и сначала обрадовалась ему. Удивилась, конечно, что он там, но обрадовалась. Мы так давно не виделись. Разговорились. Он сказал, что у него плохой день. Умер пациент. Причем уже не первый на этой неделе. А я и не знала, что у него пациенты умирают. Думала, он всех спасает. В общем, его это тяготило. Сказал, что такое бывает редко, но так сложилось, что на этой неделе пациенты были тяжелее, чем обычно. Наверное, Джейк поэтому туда и приехал – развеяться, выпустить пар. Какое-то время мы шли вместе, разговаривали. А потом, не знаю, он предложил пойти в лес по одной из необозначенных дорожек. Сказал, что видел оленей на той тропе и хочет проверить, там ли они еще. По его словам, это была мать с двумя пятнистыми оленятами. Мне, конечно, следовало отказаться. Но это же Джейк, понимаешь? Я знаю Джейка. Он ведь не какой-то чужак.
Лили умолкает, и эта пауза, это напряжение меня убивают. Я знаю, что она скажет, или, по крайней мере, думаю, что знаю. Но мне нужно, чтобы это сказала она.
– Что он сделал, Лили? Он приставал к тебе?
– Мне так жаль. – Ее голос дрожит. Она не плачет, но слезы уже готовы пролиться. Дыхание тяжелое, как будто через силу. – Прости.
Я беру ее лицо в свои ладони. Смотрю ей в глаза.
– Тебе не за что просить прощения. Ты ни в чем не виновата.
Лили говорит быстрее, ее слова льются как вода из крана.
– Он сказал, что у них с Ниной проблемы. Начал рассказывать мне об этих проблемах, о том, что в последнее время она отдалилась. У нее больная мать. Кроме всего прочего, нашли какое-то новообразование. Я, наверное, уже рассказывала тебе. Для всех это тяжелое эмоциональное бремя. Нина ухаживает за матерью, и эмоций для Джейка у нее уже не остается, а ему это нужно. Он понимает ее, сочувствует, но у него как у мужчины есть свои потребности. Он так мне и сказал. А я не знала, что ответить. Это ведь все такое личное. Мне было ужасно неловко. Он не должен был рассказывать это мне. Нина – моя подруга. Такие вещи женщины рассказывают своим подругам. Я ничего не говорила, просто слушала, а потом Джейк сказал, что вот я совсем другая, что я умею слушать, что он мне благодарен, что если бы Нина была похожа на меня… – Лили вздыхает. – Он пытался поцеловать меня, Кристиан…
Я встаю. Меня душит гнев. Не на Лили – на Джейка. Мы знакомы. Мы несколько раз обедали вместе. Я бывал в их доме, они – в нашем. Я рекомендовал его другу, чьей жене требовалась операция по удалению опухоли мозга. Я поручился за него, и вот он пристает к моей жене.
– Сукин сын. – Я подхожу к окну. Попадись он мне сейчас, я, наверное, убил бы его.
Вообще-то Джейк мне даже нравился. Дерзкий, немного самоуверенный, но хороший парень, так я думал.
– Дело вот в чем. – Лили поднимается, подходит ко мне, берет за руку. – Я ударила его и…
– Ты о чем? – Я отворачиваюсь от окна и смотрю на Лили.
– Нина сказала сегодня, что он не вернулся домой прошлой ночью. Она не знает, где он, и не видела его с тех пор, как он ушел на работу вчера утром. Она беспокоится…
– Как ты его ударила?
– Я оттолкнула его, когда он попытался меня поцеловать. Ему это не понравилось, и он набросился на меня. «Ты думаешь, что лучше меня? Что я недостаточно хорош для тебя?» А потом заявил, что это я посылаю неправильные сигналы и даю ему ложные надежды. Он назвал меня потаскухой. Он был зол, Кристиан. Так зол, и я… Мне было страшно. Мы шли по одной из тех тропинок, которые не обозначены. Там и людей-то обычно не бывает. Он схватил меня за руки, вот так… – Она хватает меня за предплечья, и я вижу на ее коже синяки, некоторые из них уже потемнели, следы пальцев Джейка.
Упавшим голосом Лили рассказывает, как он толкнул ее, как она упала и испугалась, что он ее изнасилует. Ей удалось подняться на четвереньки, но он схватил ее за лодыжки и потянул назад, так что она упала. Упала на живот.
Я слушаю ее не дыша. Наш ребенок…
– Там был камень, и я смогла до него дотянуться. Не знаю, как мне удалось вывернуть его из земли. Я не думала о том, что делаю. Мне просто нужно было убежать от него, понимаешь? – Лили плачет, и я понимаю, что она ударила его камнем.
– Все хорошо, все хорошо. – Я привлекаю ее к себе, глажу по волосам, успокаиваю. – Ты все правильно сделала, милая.
– Он вытаращился на меня вот так, – Лили показывает как, – потом пошатнулся и упал. И у него шла кровь.
– Много крови? – спрашиваю я.
– Довольно много.
– Он был в сознании?
– Да. Думаю, что да.
– Но он упал.
Она кивает.
– Да.
– Сколько раз ты его ударила? Только один?
– Наверное, несколько. Все так быстро произошло. Это рефлекс. Я чувствовала, что должна вырваться. Любой ценой. Ради нашего ребенка. – Лили говорит все быстрее и быстрее. – Я не думала о том, что с ним. Он упал, и я побежала. Бежала до самой машины. Я не оглядывалась и не знала, поднялся ли он, преследует ли он меня. Как ты думаешь, почему Джейк не вернулся домой? Ты не думаешь, что я… – Она судорожно вздыхает и подносит руку ко рту.
– Нет, – твердо говорю я. Конечно же, Лили его не убила. Я
