пакет с кофе, из которого уже торчала ложка, и засыпала его в холодную воду в турке. Трое солдат, выстроившихся за кухонным островком, синхронно сморщились от этого вида. Гуэро снова исчез, видимо, изучал другие комнаты.
– Куда поедем-то? – спросила Бьянка под мерное щелканье электрогазовой плиты: огонь никак не занимался под туркой. Роза наконец заметила, что под глазами у сестры залегли мешки и покраснели капилляры. Она хоть спала сегодня? Перегаром вроде не пахнет, но она явно не сидела в сторонке, пока остальные уничтожали целый ликерный магазин. К тому времени как Роза дозвонилась до нее, Бьянка уже прочитала в каком-то новостном блоге и о взрыве, и о том, что Тио доставили в больницу. Во время разговора у нее был абсолютно бешеный голос, но точно не плаксивый. В последний раз плачущей Роза видела ее на похоронах матери. Даже не на отцовских, тогда Бьянка два дня не выходила из комнаты, а на похороны приехала в огромных очках, закрывающих половину лица. Если Роза боялась показать слабость перед своими людьми, то Бьянка – даже перед собственной семьей. В такие моменты Розе становилось стыдно, что она не может дать сестре почувствовать себя… свободной? Защищенной?
Хотя бы это сейчас она может исправить. Роза сказала медленно:
– Я хочу – и выслушай это, пожалуйста, спокойно, – чтобы ты ненадолго уехала.
Бьянка, снова обернувшаяся к турке, теперь хлопнула ложкой по столу с таким звоном, что в ушах заболело. Как и все женщины семьи Вергара, она умела устраивать скандалы.
– Зачем? – обманчиво спокойным тоном спросила Бьянка.
– Погостишь у Сноу, пока здесь все не уляжется, – начала Роза с козырей. Единственное, что могло отвести сейчас огонь.
Та с прищуром глянула через плечо и выключила плиту в ту же секунду, как кофе закипел.
– Я не буду отсиживаться хрен знает где, пока ты здесь воюешь.
Не прокатило.
– Именно это ты и будешь делать. – Роза огляделась по сторонам в поисках места, куда можно было бы присесть, но из единственного барного стула торчали осколки. Роза присмотрелась и поняла, что те прилипли к какой-то вязкой жиже вроде карамели. Что это за хреново место?! – Если бы вчера ты не сбежала, неизвестно, успели бы врачи довезти тебя до больницы, или я бы уже выбирала тебе гроб и платье.
– У меня есть платье для похорон, – буркнула Бьянка. Еще один урок абуэлы – при такой деятельности важно иметь наготове наряд, в котором тебя положат в гроб.
– Тот пеньюар подходит только для стриптиза, но точно не для похорон.
– Мы с тобой ходим на разные похороны, – усмехнулась Бьянка. Неудивительно, что они спелись со Стеф – что та, что другая быстро вспыхивают и быстро отходят, но Роза не рискнула бы стоять между ними, когда эта парочка поругается. Интереснее было смотреть, когда они объединялись против кого-то.
– Что за бабулин платочек? – Бьянка кивнула на шелковый шарфик, который Роза повязала на шее, чтобы скрыть синяки. При разговоре с ней Рик только и смотрел на шею, и вина читалась на его лице. Даже не злость, что она не глядя вошла в лифт с каким-то незнакомцем, что не позвала охрану, что разгуливала одна в такое время. Нет.
Кости уцелели, только на щеке вот-вот должен был расцвести синяк, пуля царапнула правую руку и ныла разбитая губа. Больнее всего Охотник проехался по ее самолюбию и по ее вере в собственных людей. Ладно, она была отвлечена, но куда смотрели они, где был Фернандо? Теньенте? Его хваленые солдаты?
– Это…
Бьянка встала вплотную к Розе и ткнула в скулу, а после растерла тоналку между пальцами.
– Плохо замазала синяк. Это что? – Она дернула за край платка, и тот легко соскользнул с шеи. – Только не говори мне, что это Вулф, не вздумай мне сказать, что это Вулф с тобой сделал!
– Нет, это… – К черту, она имеет право знать, и хотя бы это должно повлиять на нее. – В клинике на меня напал Охотник. Я вошла в лифт, не видела его, и вот.
Роза бесстрастно махнула рукой, указывая на синюшные следы на своем горле. Бьянка медленно приподняла брови, посмотрела на Гуэро, на одного, второго телохранителей и опасно сжала в ладони рукоятку турки.
– Их там не было. Они ни при чем, – вмешалась Роза, понимая, что сестра не рассчитает линию обстрела и окатит кипятком и ее. Так что лучшее оружие, что у нее сейчас есть, – шокотерапия. – Меня спас Рик.
Брови Бьянки задрались еще выше.
– Рик? – глухо переспросила она, не выпуская турку. – Рик, значит? Не детектив Псина? Не спецагент Чтоб-вы-сдохли-в-канаве? Ни даже Вулф? Рик? И какого хрена он тебя спасает от Охотников? Что он делал в больнице? У него своей работы нет?
– Мы можем обсудить это позже? – чуть понизив голос, попросила Роза. Она не планировала рассказывать все сейчас, но, видимо, пора. – Пожалуйста, собери вещи, и я отвезу тебя в аэропорт.
– Мы обсудим это по дороге. – Бьянка пригрозила туркой, держа ее так близко к лицу Розы, что чувствовался жар. – Иначе я никуда не полечу. Ясно тебе? Приду к Рику, – снова издевательский голосок, – и расспрошу лично его.
Угрозам Бьянки Роза верила, потому спешно согласилась и отошла в сторону, пропуская сестру в коридор.
В пустующей квартире, захламленной за десятерых, никто так и не издал ни звука.
* * *
Как и обещала, Бьянка молчала до момента, пока они не сели в тачку. Только вдвоем на заднее сиденье, за рулем – один из парней, который ни слова не понимал на английском. Важное уточнение. Остальных Роза отправила в двух других машинах, едущих позади и впереди них.
Усевшись рядом, Бьянка без слов требовательно уставилась на Розу. Из вещей она собрала всего одну небольшую сумку, но, похоже, в эту квартиру она привезла их не вчера, и от одной футболки, торчащей наружу, воняло сигаретным дымом.
– Ну?
– Я думаю, – честно ответила Роза, глядя на мельтешащие дома и пальмы за плечом Бьянки. – Кхм. Он теперь на нашей стороне.
В лице Бьянки не дрогнул ни один мускул.
– Смешно. А серьезно? – ответила она.
– Я говорю серьезно, Рик теперь на нашей стороне, – повторила Роза. При других обстоятельствах она бы отрепетировала разговор в своей голове, прикинула бы все возможные варианты ответов Бьянки и подготовилась бы к ним. А теперь приходилось импровизировать и надеяться, что в этой сумке только одежда и нет ничего колюще-режущего. – Он убил того Охотника, который на меня напал, и… И это не первый из Касильяса, кого он убил.
