команда, из которой ты ушел после первой же тренировки.
– Не хотел получить сотрясение мозга, Кора.
– Ладно, – повторяю я. – Уроки испанского, уроки тенниса, строительство сарая на заднем дворе, ремонт ванной внизу…
– Ну хорошо, – останавливает меня Финн, и я перестаю перебирать список, хотя могла бы продолжить.
Я хотела закончить список словами «и наши отношения». Ты сдался, когда сделал то, что сделал. Хотя Финн по-прежнему все отрицает, а я притворяюсь, будто верю ему.
– Прекрасно, если хочешь донимать Джорджию Кинни, живущую напротив, дело твое. Только меня не впутывай.
– Вот спасибо, – улыбаюсь я. – Я ее не донимаю, это называется «приложить усилия».
Но моя улыбка быстро вянет, когда я откладываю полотенце и подхожу к Финну, чтобы чмокнуть его в макушку. Я вижу в его ежедневнике запись на сегодня: «Выпить с К».
Финн сказал, что сегодня вечером его не будет, потому что Бенни Уолтер выходит на пенсию и все из офиса собираются это отметить. Я спросила, почему в воскресенье, и он объяснил, что сегодняшний день всем подходит. А потом продолжил разглагольствовать, как же все-таки странно, что посиделки именно в воскресенье, а не в четверг вызывают удивление. Все равно ведь завтра на работу. Я не стала дальше расспрашивать.
Что за «К»? Это не Кора, потому что, естественно, меня не пригласили. Кэрри, Клэр? Я знаю кого-нибудь с именем на К? Одну его помощницу вроде бы зовут Келли. Или Кэтти? Я чувствую, как пылает лицо, а по спине поднимается жар.
– Все нормально? – спрашивает Финн и берет кофе, чтобы отправиться в кабинет.
– Да, – вру я, он улыбается и идет наверх. Я пытаюсь успокоиться. Наверняка «К» значит «коллеги». Да, определенно так. Хотя странный способ записи, выглядит как имя. Скорее как «выпить с Конни» или что-то в этом духе. Странно. Почему он не написал «корпоратив по поводу выхода Бенни на пенсию»? Что-то здесь не то.
Если б я знала, где проходит корпоратив, то могла бы пойти туда и сама все выяснить, но Финн предусмотрительно не стал выдавать никаких подробностей – после того случая, когда я устроила сцену и унизила его, нанеся непоправимый урон его репутации. Спросить я тоже не могу. И не стану, потому что не хочу возвращаться на путь, по которому мы шли пару лет назад. Я чуть не угробила наш брак, обвинив Финна, и была не права. Я зациклилась на том, чтобы поймать его с поличным. Может, сейчас он подколол меня, сказав, что я зациклилась на Джорджии.
Когда я в прошлый раз начала об этом задумываться, это чуть не закончилось крахом. Я глубоко вдыхаю. Глупости. Я гляжу на лежащий на столе ежедневник. Я его не открою. Но все же делаю шажок ближе. Может, все-таки открыть по-быстрому? Сажусь на место Финна за столом и смотрю на ежедневник. Задумчиво поднимаю руку… И в этот момент откуда ни возьмись появляется Финн.
– Господи!
Я хватаюсь за сердце.
– Полегче, – смеется он, забирая со стола ежедневник. – Ты точно хорошо себя чувствуешь, Кора?
– Да, отлично. Просто ты меня до смерти перепугал, – говорю я, и он идет обратно к лестнице.
Он приходил убедиться, что я не загляну в ежедневник?
– Погоди! – окликаю я мужа.
Финн оборачивается.
– Я хотела пойти куда-нибудь поужинать сегодня. Что думаешь?
– Ох, ну я же сегодня вечером занят. Я тебе говорил.
– Наверное, я забыла. И куда ты идешь, напомни?
– На корпоратив. Пьянка по поводу дня рождения.
– Ах, ну да. Кажется, ты мне говорил.
Финн исчезает на лестнице, а я сижу за кухонным столом. Уши горят, а руки трясутся. Он лжет. Он забыл, о чем уже наврал. Это же проводы на пенсию, Финн, говнюк ты эдакий, а не день рождения. Снова то же самое. И кто эта «К», будь она проклята?
3
Джорджия
Если нельзя развлечься за пределами дома, время тянется медленно. Даже когда в октябре дни становятся короче, а воздух приятнее, я по-прежнему натираю уже сверкающие поверхности, успокаиваю тревожность с помощью приготовления пирогов и расхаживаю взад-вперед. Преподаватель актерского мастерства в колледже говорила, что не следует бесцельно ходить по сцене, потому что в реальной жизни люди так себя не ведут. У человека должна быть причина идти в ту или иную сторону. Это клише, сказала она. Но я именно так себя и веду.
Я наблюдаю за дремлющей Эйвери. Она наконец-то спит всю ночь, а днем ее сон становится короче. Мне больше нравится, когда она бодрствует, но я стараюсь не сильно ее тревожить, когда выношу на веранду и укладываю в установленный там манеж. Я сижу на качелях на веранде и смотрю, как Пейдж Моретти из дома чуть дальше по улице сгребает кучи мокрых листьев. Она отправляет свою таксу погадить на лужайке Карлсонов и дает ей печенье из кармана, когда та подчиняется. Я мысленно улыбаюсь. Я сочувствую Пейдж из-за ее утраты, и мне хотелось бы как-то помочь или что-то сказать. Официально мы даже не знакомы. Ведь все в квартале знают, что со мной что-то не так. Только та блондинка, которая однажды принесла мне кекс, постоянно заглядывает к нам, но думаю, моя замкнутость и ее уже оттолкнула.
Так было не всегда. Всего три года назад летом я работала на роскошном курорте юга Франции. Подавала напитки в баре у бассейна с видом на Средиземное море. Я была загорелой и стройной и неплохо зарабатывала, наливая «Розе рояль» загорелым и подвыпившим клиентам. А по вечерам плавала в бассейне с соленой водой, ела бёф бургиньон и гужеры [315] под мерцающими гирляндами на пляже и знакомилась с очаровательными людьми со всего света, приехавшими на отдых.
Лукас был одним из тех очаровательных людей. Американец, работающий в известной крупной компании. Ну, во всяком случае, меня он очаровал. Он навещал родителей, которые переехали во Францию, когда вышли на пенсию, и устроил им неделю массажа и посиделок в баре отеля. Тогда я была совершенно нормальной. Даже более того. Полной энергии. У меня были сверкающие волосы, платья, блеск для губ и оптимистичное отношение к жизни. Тогда, в двадцать шесть, я планировала вернуться в аспирантуру в Лондоне, проработав еще год на курорте и накопив денег. Лукас увидел меня таким человеком – каким я тогда и была.
Однажды вечером, когда уже стемнело и все клиенты давно покинули пляж, я сидела в длинном свитере на шезлонге. Там стояло много пустых шезлонгов, я придвинула один из них прямо
