тихое шептание. Сперва Асад не разобрал звуков, но затем до него дошли слова — ведь это были самые настоящие слова.
— Абби Якоб, Абби Якоб.
* * *
Хотя сначала Асад подумал, что им нужно немедленно возвращаться домой, прямо в этот момент он заметил поворот направо, который шёл вдоль парка «Смёрхуллет».
— Нам нужно сюда, в парк, — сказал он Алфи и припарковался в паре сотен метров ниже по дороге, где синий знак, наполовину скрытый ветками, указывал на тропинку, ведущую вверх к парку.
— Пойдём, друг мой, нас ждут приключения, — произнёс он. — Мы поищем человека по имени Нильс, может, он здесь. — Он взял Алфи за руку и вывел из машины.
Алфи указал на вышку сотовой связи, которая показалась слева через сотню шагов. Он рассмеялся и снова зашагал, раскачиваясь из стороны в сторону, пока они поднимались по тропинке мимо знака, установленного муниципалитетом. «Парк короля Педера к югу от Конгевейен», — гласила надпись. Это название Асад решил запомнить на всю оставшуюся жизнь.
Когда парк открылся перед ними — вытянутый и припорошенный инеем — Алфи вырвал руку и помчался по дорожке, размахивая руками, как птица, и напевая: «Абби Якоб, Абби Якоб, Бим, Бам, Бом».
Асад не чувствовал себя таким счастливым с тех самых пор, когда девочки были совсем маленькими. Видеть своего взрослого сына таким свободным, брыжущим радостью — это невозможно было описать словами.
— Вы не могли бы угомонить его? — недовольно бросили две пожилые женщины, нерешительно проходившие мимо. — Он же опасен, — добавила одна из них.
Асад лишь улыбнулся. Знали бы они, кто на самом деле опасен, а кто нет.
И он побежал вслед за Алфи по скользкой гравийной дорожке, выкрикивая вместе с ним: «Бим, Бам, Бом!»
Их задачей было искать Нильса Б., но прямо сейчас это было неважно — пусть бы это мгновение длилось вечно.
Чуть впереди Алфи заметил детскую площадку со спортивными тренажёрами и от избытка жизненных сил бросился к ним, выкрикивая: «Бим, Бам, Бом!»
Опробовав первые снаряды, он на секунду замер перед Асадом и совершенно чётко и спокойно произнёс по-датски: «Папа», после чего убежал обратно и повторил всё то же самое со всеми остальными тренажёрами.
Когда Алфи сказал «папа», это эхом отозвалось в голове Асада, он не мог в это поверить. Неужели плотину, сдерживавшую мальчика, наконец прорвало? Неужели внутри него освобождалось место для целого потока слов, которые он копил в себе все эти годы? Неужели у Алфи есть будущее? Прямо сейчас Асад верил в это, хотя почти боялся дышать. Он сказал «папа».
Только тогда он заметил, что они здесь не одни. Асад повернул голову в сторону огороженной площадки в тридцати метрах от них, где под навесом для костра поднимался дым и где расположилась целая компания смуглокожих людей. Он помахал им, но они не ответили.
— Я поговорю вон с теми людьми, Алфи, побудь здесь, я сейчас вернусь.
Похоже, это была большая семья: трое или четверо маленьких детей, двое мужчин, две женщины и пожилая женщина, которая вполне могла быть их бабушкой.
— Привет, — поздоровался Асад, заметив, как пара человек вздрогнула при его появлении. — Я просто хотел спросить у вас кое-что.
— Нам можно здесь находиться, — тут же отрезал один из мужчин.
Асад подошёл ближе. Второй мужчина мёртвой хваткой вцепился в нож, которым только что нарезал мясо.
— Конечно можно, это общественное место. Кто говорит, что нельзя?
— Да многие не любят таких, как мы... и как ты.
— Ладно, но они не хозяева ни вам, ни мне. Что вы готовите? Выглядит здорово, но разве на улице не холодно заниматься готовкой?
— Когда мы собираемся вместе — я, мой свояк, жена, её сестра, мать и дети — мы просто не помещаемся на нашей кухне. Вот и приходим сюда, просто одеваемся потеплее.
Асад кивнул и оглянулся через плечо. Алфи уже оставил тренажёры и направлялся к калитке их площадки.
— Это мой сын, — пояснил Асад. — Вы часто здесь бываете?
— С Нового года каждый день, а на рождественские каникулы мы уезжали в Пакистан, — ответил парень.
— Я ищу вот этого человека, вы его случайно не знаете? — Асад достал старую фотографию Нильса Б. и протянул её компании.
Мужчины покачали головами, но одна из женщин удивлённо присмотрелась.
— Да, это очень старый снимок. Сегодня он выглядит совсем не так, — добавил Асад, замечая, как Алфи подошёл ближе к костру и стоял, кивая им всем по очереди. Мальчик секунду поглядел на фото, а затем переключился на детей, которые качались на доске, установленной на толстых пружинах.
— Вы уверены? Это точно не он? — переспросила женщина. Мужчины подались вперёд и принялись разглядывать снимок.
— Может быть, — обронил один из них.
И они рассказали, что, кажется, видели этого человека пару раз — мужчина, очень похожий на него, тоже готовил здесь еду. Если это был он, то именно он сложил все эти дрова в аккуратные кучи неподалёку. Но его прогнали те самые молодые люди, которые угрожали и им тоже. Правда, их-то самих было много, так что они не сильно испугались.
Асад на мгновение затаил дыхание:
— Почему они его прогнали?
— Называли его свиньёй, орали, что он грязный и несёт от него за версту. Чтобы он проваливал из их парка.
— И когда это было? — спросил Асад.
Они снова переглянулись.
— Позавчера, — ответила женщина, которая первой его узнала.
Асад посмотрел на Алфи, который тихонько раскачивал детей, стоя спиной к костру. И каждый раз, когда он нажимал на доску, парень произносил: «Бим, Бам», а когда та взлетала обратно, добавлял: «Бом!»
Всё шло мирно. Казалось, его сын наконец-то обрёл то эмоциональное равновесие, в котором всё встало на свои места.
— Вы знаете, где этот человек сейчас? — спросил Асад.
Они лишь пожали плечами. Он просто исчез, и видели они его исключительно у кострища.
— Он вам что-нибудь говорил?
— Нет. Когда мы зашли на площадку к костру, мы, конечно, сказали ему «привет», но он только кивнул в ответ.
— Вы напугали его?
— Возможно, — хихикнула женщина. — Но нас ведь действительно много за раз приходит.
В этот самый момент Алфи перестал напевать. Секунду он стоял молча, а затем закричал так громко, что напугал детей:
—
