улицы светилась вывеска отеля «Скулхаус». Она взглянула на часы – 23:30. Бар отеля как раз закрывался.
Единственными звуками на пустой улице были голоса двоих мужчин, куривших на летней террасе бара, и шум ехавшей за ней машины. Автомобиль замедлил ход, когда Терри подошла к своему дому, и она пыталась бороться с иррациональным ощущением, что за ней следят.
Работа заставляла Терри быть очень внимательной к статистике убийств в каждом городе, где ей доводилось жить, и обстоятельствам этих смертей. Поэтому она знала, что за последний год пять женщин были убиты по пути домой после ночного веселья.
Ей не нравилось думать, что из-за работы она становится параноиком. Просто она соблюдала осторожность. Она быстро свернула к воротам и, перепрыгивая через ступеньку, поднялась. Когда она поворачивала ключ в двери своей квартиры, у нее в кармане зазвонил телефон. Это был рингтон ее отца: песня The One and Only – единственный хит Чесни Хоукса, который, как любил напоминать ей отец, занимал первое место в чартах на той неделе, когда она родилась. Это было в феврале 1991 года, и с тех пор он постоянно напевал ей эту песню.
Она толкнула дверь и одновременно вытащила телефон, нажимая на зеленую кнопку.
– Привет, пап, дай мне минутку, – сказала она, включая свет и садясь в пустой гостиной. – Прости, что не ответила на предыдущие звонки. Ты видел мое сообщение? У меня был ужасный день, и Мишель пригласила меня выпить.
Эти слова вылетели из ее рта до того, как она успела подумать.
– Было ли это мудрым решением, дорогая?
– Пожалуйста, пап, не начинай.
– Просто я думал, что ты ненадолго завязала с выпивкой, вот и все.
– Так и было, а теперь я выпиваю время от времени и у меня все хорошо.
– Я тоже так говорил, и посмотри, чем все обернулось.
– Теперь ты в порядке. И я тоже. Не нужно беспокоиться.
– Я мог умереть, знаешь ли, – тихо сказал он.
– Но ты не умер, пап. А потом ты встретил Эйлин и жил долго и счастливо.
– Бывших алкоголиков не бывает. Я бы не назвал это «жил долго и счастливо».
– Ты функциональный алкоголик, пап. И я не такая.
Дон О'Брайен был настоящим ирландцем: он первым запевал песню и последним уходил после того, как выпивали последнюю рюмку. Его пьянство вышло из-под контроля после того, как Терри уехала из дома. Он был дежурным сержантом в полицейском участке Ратерглена, когда у него случился инсульт. Терри даже не догадывалась, что причиной стали проблемы с алкоголем. Большой Джимми, друг отца с работы, усадил ее и попросил уговорить отца пойти в клуб анонимных алкоголиков. Теперь, когда все было под контролем, он стал настоящим борцом с выпивкой. Казалось, его тревожила мысль, что пристрастие к алкоголю может быть генетическим, своего рода ирландским наследием.
– Как поживает крошка Мишель?
Терри улыбнулась про себя. Мишель терпеть не могла, когда кто-то указывал на ее рост. Пришлось сказать отцу, что они вместе работали над делом в тот день.
– Что-нибудь интересное?
Терри замешкалась:
– Молодую женщину нашли мертвой в лесу. Похоже на убийство.
Отец замолчал. Через несколько секунд он прокашлялся и сказал:
– Это… тяжело. Ты в порядке?
– Я в порядке, пап. Это работа, и я не могу выбирать, с чем иметь дело. Как бы то ни было, надеюсь, мы сможем выяснить, кто она и кто с ней это сделал.
Он вздохнул:
– Это не твоя задача – выяснять, кто виноват, Терри. Этим должна заниматься полиция.
– Ага, и она всегда отлично справляется, да, пап?
Они оба знали, о чем она говорит.
Смерть Дженни разрушила семью О'Брайен. То, что убийцу так и не нашли, стало последней соломинкой, сломавшей хребет родительского брака. За несколько лет их семья сократилась с четверых человек до двоих. Терри осталась с отцом, когда ее мать не справилась и уехала. С того дня он всегда ее поддерживал.
– Они делают все возможное с тем, что у них есть, – сказал отец. – Занимайся своей работой и заботься о себе, Терри. Это должно быть твоим приоритетом.
В его тоне чувствовалась твердость, которая, как она знала, означала конец разговора. Отец был прав. Она действительно пристрастилась к алкоголю, когда на ее работе в офисе судмедэксперта в Глазго дела пошли наперекосяк, и это ничуть ей не помогло – только отдалило от и без того раздробленной команды. Если бы не ее врожденные способности, она, возможно, не продержалась бы так долго.
Бекс, подруга детства Терри, была незаменима. Она всегда держала наготове «Айрн-Брю» и пару таблеток парацетамола. В конце концов Бекс однажды привела Терри в универмаг, поставила перед зеркалом и спросила: «Куда делась моя подруга?»
Впервые за долгое время Терри увидела себя со стороны. Куда пропала та счастливая девушка, которой она была, когда они познакомились в школе?
Новый гардероб не стал панацеей, но послужил толчком к возвращению к прежней версии себя.
Ей пришлось признать – после того как Бекс все же убедила ее пойти на психотерапию, – что она занималась самолечением с помощью алкоголя. Однако она не нуждалась в нем каждый день. По крайней мере, теперь. Ей удавалось контролировать себя.
Переезд в Дублин стал последней попыткой оставить прошлое позади, но даже теперь ей иногда казалось, что она никогда по-настоящему не отпустит то, что ее сестру убили, а виновный до сих пор на свободе. Она почти не распаковывала вещи с момента переезда, и безликая мебель и голые стены арендованной квартиры никак не отражали ее личность. Если она вообще у нее осталась.
– Привет, дорогая! – раздался с другого конца провода голос ее мачехи Эйлин. Это вернуло ее к реальности.
– Привет! – сказала Терри громко, представив, как отец размахивает телефоном в воздухе, чтобы Эйлин ее услышала. – Мне очень понравились фото со свадьбы твоей племянницы. Тебе идут светлые волосы!
– Спасибо, милая.
Терри испытала облегчение, почувствовав, что разговор подходит к концу.
– Пап… – начала она, но на этот раз отец ее перебил:
– Прости, что я был резок с тобой, дорогая.
Его голос звучал тоскливо, и чувство тревоги, не покидавшее Терри с самого начала, сменилось грустью.
– Все в порядке, – ответила она.
– Ты знаешь, Дженни не хотела бы, чтобы ты так страдала. Она хотела бы, чтобы ты была счастлива и жила своей жизнью.
– Я счастлива, пап. И живу своей жизнью, – произнесла она, пытаясь сдержать слезы.
– Да, конечно. Я горжусь тобой, малышка. Ты это знаешь.
– Знаю, пап.
Они попрощались, и Терри пошла на кухню, чтобы налить себе водки.
Она вернулась на диван. В
