Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89
– Мы столкнулись с тактической проблемой, – сказала она. – А может быть, со стратегической.
– В чем дело?
– Помните то светило науки, Горовского? На наш взгляд, речь не идет об обычном шантаже. То есть у него нет никакой страшной тайны. Похоже, его родным угрожают. Так что это не шантаж, а скорее принуждение.
– Как вы это определили?
– Его личное дело чистое, как свежевыпавший снег. Его прошлое проверили до самого дна и обратно. Это делается как раз для того, чтобы исключить возможность шантажа.
– Так он болел за «Ред сокс»?
Коль покачала головой.
– За «Нью-Йорк янкиз». Он родом из Бронкса. Закончил там научно-техническую школу.
– Отлично, – сказал я. – Он мне уже нравится.
– Но согласно инструкциям, мы должны немедленно отстранить его от дел.
– В чем он провинился?
– Мы заметили, что он выносит документы из лаборатории.
– Там по-прежнему делают «сабо»?
Она кивнула.
– Вот только конструкцию отделяемой оболочки можно опубликовать во всех газетах, и все равно это никому ничего не скажет. Так что ситуация пока что еще не критическая.
– И что ваш Горовский делает с документами?
– Выбрасывает их в Балтиморе.
– Вы нашли того, кто их подбирает?
Коль покачала головой.
– Пустой номер.
– Что вы думаете о светиле науки?
– Мне бы не хотелось выставлять его за дверь. По-моему, нам нужно снять у него с шеи того мерзавца и дать ему возможность заниматься своим делом. У него две маленькие дочери.
– Что думает Фраскони?
– Он согласен.
– Правда?
Она улыбнулась.
– Ну, согласится. Однако инструкция предписывает поступить иначе.
– Забудьте об инструкции, – сказал я.
– Вот как?
– Мой прямой приказ, – подтвердил я. – Если хотите, я облеку его в письменную форму. Повинуйтесь интуиции. Проследите цепочку до самого конца. Если удастся, избавим этого Горовского от неприятностей. Я так всегда поступаю с болельщиками «Янкиз». Но только держите руку на пульсе.
– Буду держать.
– Закройте дело до того, как будут закончены работы над оболочкой, – посоветовал я. – В противном случае нам придется искать другой подход.
– Договорились, – улыбнулась Коль.
Потом мы говорили о других вещах и выпили еще по паре кружек пива. Через час из музыкального автомата донеслось что-то сносное, и я пригласил Коль на танец. Второй раз за вечер она ответила мне: «Пустой номер». Об этой фразе я задумался уже позже. Очевидно, она пришла из жаргона игроков в кости. Должно быть, первоначально эта фраза означала «нечестно» и служила призывом перебросить кости. «Пустой номер!» Так кричит судья футболистам: «Мяч не засчитан!» Только потом она приобрела просто отрицательный смысл: «Ни за что», «Без шансов», «И не надейся». Но как глубоко в этимологию погрузилась Коль? Она хотела сказать просто «нет» или обвиняла меня в нарушении правил? Я терялся в догадках.
До особняка я добрался, промокнув насквозь, так что я поднялся наверх и, завладев комнатой Дьюка, вытерся насухо и надел его свежие вещи. Комната находилась в фасадной стороне здания, более или менее по центру. Из окна открывался вид на запад вдоль дорожки. Поскольку я находился на возвышении, мне было видно то, что было за стеной. «Линкольн таун кар» я разглядел еще вдали. Он ехал прямо на нас. Черный. Из-за проливного дождя фары были включены. Из домика вышел в дождевике Поли и заранее открыл ворота, чтобы машине не пришлось снижать скорость. Она быстро промчалась в ворота. Лобовое стекло было мокрое и грязное; щетки лихорадочно метались из стороны в сторону. Поли ждал «линкольн». Его предупредил телефонный звонок. Я следил за машиной до тех пор, пока она не скрылась из виду подо мной. Затем отвернулся от окна.
Комната Дьюка была квадратная и просто обставленная, как и большинство комнат особняка. Стены были обшиты темным деревом, на полу лежал большой восточный ковер. В углу телевизор и два телефона. Внутренний и внешний, решил я. Постельное белье было свежее, и в комнате не было никаких личных вещей, если не считать одежды в шкафу. Я предположил, наверное, утром Бек сообщил горничной о смене персонала. И приказал оставить одежду для меня.
Вернувшись к окну, я через пять минут увидел Бека, возвращавшегося в «кадиллаке». Поли ждал и его. Большому автомобилю почти не пришлось сбрасывать скорость. Поли закрыл ворота сразу же за «кадиллаком». Запер на цепь. До ворот было ярдов сто, но я мог разобрать, что делает Поли. «Кадиллак» скрылся из виду подо мной и завернул к гаражу. Я направился вниз, решив, что раз Бек вернулся, быть может, пора обедать. Решив, что раз Поли запер ворота на цепь, возможно, он присоединится к нам.
Но я ошибался.
Спустившись в коридор, я встретил Бека, выходившего с кухни. Его плащ был в пятнах от дождевых капель. Бек искал меня. У него в руках была спортивная сумка. Та самая, в которой он возил оружие в Коннектикут.
– Есть одна работа, – сказал Бек. – Прямо сейчас. Надо успеть до конца прилива.
– Где?
Он шагнул назад. Обернулся и бросил через плечо:
– Тебе скажет парень, который приехал в «линкольне».
Пройдя через кухню, я очутился на улице. Металлодетектор пикнул. Я вышел под дождь и направился к гаражу. Но «линкольн» стоял прямо у угла дома, развернутый багажником к морю. За рулем сидел какой-то тип. Прятался от дождя. Нетерпеливо барабанил по рулевому колесу. Увидев меня в зеркало, тип открыл крышку багажника и быстро выскользнул из машины.
Он выглядел так, словно его подобрали на свалке и запихнули в костюм. Длинная седеющая бородка скрывала тощую шею. Сальный хвостик был перехвачен розовой резинкой, покрытой блестками. Такие в дешевых магазинах кладут в нижнюю часть витрины, чтобы их выбирали маленькие девочки. На лице типа виднелись следы от угрей. На шее красовалась тюремная татуировка. Тип был очень высокий и очень тощий, словно обычный человек, расщепленный вдоль надвое.
– Ты новый Дьюк? – спросил он меня.
– Да, – подтвердил я. – Я новый Дьюк.
– Я Харли.
Я не стал говорить, как меня зовут.
– Что ж, за работу.
– За какую?
Обойдя багажник, Харли поднял крышку до конца.
– Надо избавиться от мусора.
В багажнике лежал мешок для перевозки тел армейского образца. Плотная черная резина, молния по всей длине. По тому, как скорчился мешок в тесном пространстве, я заключил, что в нем находится миниатюрное тело. Вероятно, женское.
– Кто это? – спросил я, хотя уже знал ответ.
– Правительственная сучка, – ответил Харли. – Нам пришлось изрядно повозиться, но в конце концов мы ее взяли.
Нагнувшись, он ухватил мешок за один край. Зажал оба угла в руках. Выжидательно посмотрел на меня. Я стоял не шелохнувшись, чувствуя затылком дождь, слушая его глухой стук о резину.
– Надо успеть до конца прилива, – поторопил меня Харли. – Времени у нас мало.
Нагнувшись, я ухватил углы со своей стороны. Мы переглянулись, координируя свои усилия, и вытащили мешок из багажника. Он был нетяжелый, но неудобный, а Харли не мог похвастаться физической силой. Подхватив мешок, мы пронесли его на несколько шагов к берегу.
– Опусти, – сказал я.
– Зачем?
– Хочу взглянуть.
Харли застыл на месте.
– Не думаю, что тебе понравится.
– Опусти, – повторил я.
Харли поколебался еще мгновение, затем мы дружно присели и положили мешок на скалы. Находившееся внутри тело выгнуло спину. Не поднимаясь с корточек, я подошел к той стороне, где была голова. Нашел застежку молнии.
– Смотри только на лицо, – предупредил Харли. – Оно еще более или менее сохранилось.
Я посмотрел на лицо. Зрелище было ужасное. Женщина умерла в страшных мучениях. Это было очевидно. Ее лицо было искажено от невыносимой боли. Оно застыло в последнем жутком пронзительном крике.
Но это была не Тереза Даниэль.
Это была горничная Бека.
Раскрыв молнию еще на дюйм, я увидел следы тех же истязаний, которые видел десять лет назад. Отвернувшись, я подставил лицо дождю и закрыл глаза. Вода, падавшая мне на щеки, казалась слезами.
– Давай кончать скорее, – поторопил Харли.
Я открыл глаза. Уставился на волны. Не глядя на мешок, застегнул молнию. Медленно поднялся и подошел к той стороне, где были ноги. Харли ждал. Мы взяли мешок и подняли его. Отнесли к скалам. Харли вел меня на юго-восток, туда, где встречались две гранитные плиты. Между ними была узкая расселина. Наполовину заполненная движущейся водой.
– Подождем до следующей сильной волны, – сказал Харли.
Наконец волна с грохотом разбилась о скалы, и мы непроизвольно пригнулись, пряча лица от брызг. Расселина заполнилась доверху; вода побежала по гранитным плитам и едва не добралась до наших ног. Затем она схлынула назад, и расселина опустела. Зашуршал увлекаемый отливом гравий. Поверхность моря была покрыта мутно-серой пеной, пятнистой от капель дождя.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89
