Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89
В доме все было тихо. Кухарка куда-то пропала. Ричард сидел в гостиной и, уставившись в окно, ел бутерброд, который, наверное, приготовил себе сам. Элизабет была у себя в салоне и снова боролась с «Доктором Живаго». Самого Бека нигде не было видно. Методом исключения я пришел к выводу, что он, вероятно, находится в своем логове, сидит в кресле, обитом красной кожей, и разглядывает коллекцию оружия. Везде было очень тихо. Я ничего не понимал. Даффи сказала, что Бек получил пять контейнеров; сам Бек говорил, что грядут напряженные выходные, но никто ничего не делал.
Я поднялся в комнату Дьюка. Я еще не начал думать о ней как о своей собственной комнате. И надеялся, что никогда не начну. Попытался схватить мысль, бродившую на задворках моего сознания. «Это так просто, – сказал бы Леон Гарбер. – Работай с уликами. Перебери все увиденное, все услышанное». И я принялся перебирать все, что видел, и все, что слышал. Но мысли мои неизменно возвращались к Доминик Коль. В пятый раз мы встретились, когда она отвезла меня в Абердин, штат Мэриленд, в своем оливково-зеленом «шевроле». Я начинал думать о том, что решение отдать настоящие чертежи было ошибочным. Риск был огромный. Обычно это меня не беспокоит, но сейчас я был раздосадован отсутствием прогресса. Коль установила место передачи информации, установила способ, установила, где и как Горовский сообщал о том, что принес очередную порцию документов. Но ей никак не удавалось засечь, как связник забирает эти документы. Она до сих пор не знала, кто этот связник.
Абердин – это маленькое местечко милях в двадцати к северо-востоку от Балтимора. Метод Горовского состоял в том, чтобы съездить в воскресенье в Балтимор и заглянуть в район Внутреннего порта. В то время там как раз полным ходом шли реставрационные работы, но широкая публика еще не успела прознать об этом, и народу там пока что было еще очень мало. У Горовского был АЛС. Двухлетняя «мазда миата» ярко-красного цвета. Самая подходящая машина. Не новая, но и не дешевая, потому что в свое время она пользовалась огромной популярностью и цены с тех пор упали незначительно. Машина была двухместная, что вызывало удивление, так как у Горовского было две дочери. Значит, у него есть еще одна машина. Мы выяснили, что жену его никак нельзя назвать богатой. В другой ситуации меня бы это встревожило, но Горовский был инженер. То есть его выбор был вполне естественным. Горовский не курил и не пил. Почему бы ему не откладывать каждый лишний доллар, чтобы порадовать себя заднеприводной конфеткой с ручной коробкой передач?
В то воскресенье, когда мы поехали следом за ним, Горовский оставил машину на стоянке у причала и уселся на скамейке на набережной. Это был коренастый мужчина с пышной шевелюрой, широкоплечий, но невысокий. Горовский захватил с собой воскресную газету. Сначала он какое-то время смотрел на яхты. Затем закрыл глаза и поднял лицо к небу. Погода все еще держалась прекрасная. Горовский просидел так минут пять, просто впитывая солнце, словно ящерица. Затем открыл глаза, развернул газету и начал читать.
– Это уже пятый раз, – шепнула мне Коль. – И третья поездка с тех пор, как были закончены работы с оболочкой.
– Пока что все как всегда? – спросил я.
– Абсолютно.
Горовский был занят газетой минут двадцать. Я видел, что он действительно ее читает. Он внимательно изучил все разделы, кроме спорта, что показалось мне несколько странным для болельщика «Янкиз». Впрочем, я решил, что болельщику «Янкиз» вряд ли приятно читать о том, как его команду втоптали в грязь «Ориолз».
– Сейчас начнется, – вдруг шепнула мне Коль.
Оглянувшись по сторонам, Горовский вытряхнул из газеты большой пухлый конверт. Дернул левой рукой вверх и наружу, загибая газетную страницу, на которой остановился, и отвлекая внимание тех, кто мог за ним наблюдать, потому что при этом движении конверт упал в мусорный бак, стоящий рядом со скамейкой.
– Очень аккуратно, – заметил я.
– Это точно, – согласилась Коль. – Этот мальчик знает свое дело.
Я кивнул. Горовский держался великолепно. Он встал со скамейки не сразу. Посидел еще минут десять, читая. Наконец аккуратно сложил газету, встал, подошел к парапету и принялся снова смотреть на яхты. Затем развернулся и направился к своей машине, держа газету под мышкой.
– А теперь смотри! – воскликнула Коль.
Я увидел, как Горовский достал правой рукой из кармана брюк кусочек мела. Прошел вплотную к фонарному столбу и оставил на нем белую полоску. Уже пятую. Пять недель, пять полосок. Первые четыре в разной степени побледнели от времени соответственно прошедшему сроку. Я проследил в бинокль, как Горовский прошел на стоянку, сел в свою спортивную машину и медленно выехал на дорогу. Затем я обернулся и снова сосредоточил внимание на мусорном баке.
– И что будет дальше? – спросил я.
– Совершенно ничего. Я уже дважды наблюдала за этим. Два воскресенья. Сюда никто не придет. Ни сейчас, ни ночью.
– Когда из бака заберут мусор?
– Завтра рано утром.
– Быть может, мусорщик является посредником.
Коль покачала головой.
– Я проверяла. Мусоровоз спрессовывает в своем кузове все в один плотный кусок и уезжает прямо на мусоросжигательный завод.
– Значит, наши секретные чертежи сгорают на муниципальной помойке?
– Что ж, это достаточно безопасно.
– Быть может, в разгар ночи одна из яхт скрытно подходит к берегу.
– Тогда на ее борту должен находиться человек-невидимка.
– В таком случае, возможно, никого нет, – предположил я. – Возможно, все было обговорено заранее, но связника взяли на чем-то другом. Или он что-то заподозрил и смылся отсюда. Или заболел и умер. Быть может, схема не работает.
– Ты так думаешь?
– Если честно, нет, – признался я.
– И ты намереваешься вытащить затычку? – спросила Коль.
Я кивнул.
– У меня нет выбора. Возможно, я идиот, но все же не полный. Дело вышло из-под контроля.
– Я могу перейти к плану Б?
Я снова кивнул.
– Тащи Горовского к нам и пригрози ему расстрелом. А затем скажи, что, если он нам поможет и передаст ложные чертежи, мы проявим к нему снисхождение.
– Будет очень нелегко сделать чертежи убедительными.
– Скажи ему, пусть составит сам, – нахмурился я. – В конце концов, на кону стоит его задница.
– И жизнь его детей.
– Все это – часть родительского счастья. Это заставит Горовского пошевелить мозгами.
Некоторое время Коль молчала. Затем сказала:
– Ты по-прежнему хочешь танцевать?
– Здесь?
– До дома далеко. Нас тут никто не знает.
– Хорошо, – согласился я.
Затем мы пришли к выводу, что для танцев еще слишком рано, поэтому выпили по паре кружек пива и стали ждать вечера. В баре, куда мы зашли, было темно и тесно. Повсюду дерево и кирпич. Очень милое местечко. В нем был музыкальный автомат. Мы с Коль долго стояли рядом, склонившись над ним, и выбирали первую мелодию. У нас завязался оживленный спор. Постепенно этот вопрос приобрел огромное значение. Я пытался разбираться в предложениях Коль, анализируя темп. Мы будем обниматься? Она предлагает такой танец? Или речь идет о независимых, обособленных прыжках? В конце концов мы пришли к выводу, что разрешить наш конфликт сможет только Организация Объединенных Наций, поэтому, бросив в автомат монетку, закрыли глаза и ткнули кнопку наугад. Мы попали в «Шоколадку» «Роллинг Стоунз». Замечательная композиция. Мне она всегда очень нравилась. И Коль, как оказалось, танцевала весьма неплохо. А вот я был ужасен.
Затем, запыхавшиеся, мы снова сели за столик и заказали еще пива. И вдруг до меня дошло, что сделал Горовский.
– Конверт тут ни при чем, – сказал я. – В нем ничего нет. Все дело в газете. Чертежи в газете. В спортивном разделе. Горовский в него даже не заглянул. А конверт – это лишь отвлекающий маневр на случай слежки. Горовского прекрасно проинструктировали. Газету он бросит в другой мусорный бак, позже. После того как сделает отметку мелом. Вероятно, выезжая со стоянки.
– Проклятье! – выругалась Коль. – Я потеряла впустую пять недель.
– И кто-то получил три настоящих чертежа.
– Это один из нас, – сказала она. – Военная разведка, ЦРУ или ФБР. Такое мог придумать только профессионал.
Газета, а не конверт. Десять лет спустя я лежал на кровати в особняке на побережье штата Мэн и вспоминал танцующую Доминик Коль и типа по фамилии Горовский, который медленно и тщательно складывал газету, глядя на мачты сотен яхт у причала. Газета, а не конверт. Почему-то мне казалось, что это замечание очень важно и сейчас. Это, а не то. Затем я подумал о горничной, спрятавшей мой сверток под полом в багажнике «сааба». Больше она там ничего не прятала, иначе Бек обнаружил бы это и добавил к своей коллекции улик обвинения. Но обивка салона старая, местами отстает. Если бы я был человеком, способным спрятать пистолет под запасным колесом, возможно, я бы спрятал бумаги под обивкой салона. Правда, еще нужно было бы, чтобы я был человеком, который делает заметки и хранит их.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89
