Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89
В этом я тоже ошибся.
Первой проблемой стало то, что Элизабет Бек наотрез отказалась уезжать. Я приказал ей брать Ричарда, садиться в «кадиллак» и убираться ко всем чертям. Но она отказалась. Она стояла на скалах с распущенными волосами, и ветер трепал ее одежду.
– Это мой дом, – решительно заявила Элизабет.
– Очень скоро он станет ареной военных действий, – сказал я.
– Я остаюсь.
– Я не могу оставить вас одну.
– Я никуда не поеду. Только вместе с мужем.
Я не знал, как на нее повлиять. Растерянно стоял на месте, все больше замерзая. Ричард обошел меня и посмотрел на море, затем повернулся ко мне.
– Это было здорово, – с восхищением произнес он. – То, как ты с ним расправился.
– Нет, он сам расправился с собой, – возразил я.
В воздухе с громкими криками носились чайки. Борясь с ветром, они кружили над океаном ярдах в сорока от берега. Время от времени они ныряли и что-то подхватывали с гребней волн. Доедали плавающие на поверхности останки Поли. Ричард долго смотрел на них.
– Поговори с матерью, – сказал я. – Ты должен убедить ее уехать отсюда.
– Я никуда не поеду, – повторила Элизабет.
– И я тоже, – сказал Ричард. – Здесь мы живем. Мы семья.
Они еще не оправились от шока. Спорить с ними было бесполезно. Поэтому я решил запрячь их в работу. Мы вернулись на дорогу, медленно, молча. Ветер рвал нашу одежду. Я прихрамывал из-за ботинка. Остановившись там, где начинались кровавые пятна, я подобрал устройство электронной почты. Оно оказалось сломанным. Пластиковый экран треснул, питание не включалось. Я убрал его в карман. Затем нашел каблук и, сев на асфальт скрестив ноги, приладил его на место. Ходить стало проще. Мы подошли к воротам, отперли их, и я надел пиджак и плащ. Застегнулся на все пуговицы и поднял воротник. Затем я въехал на «кадиллаке» в ворота и поставил его у домика привратника. Ричард снова запер ворота. Я вошел в домик, поднял крышку ствольной коробки российского пулемета и достал ленту с патронами. Снял пулемет с цепей. Вышел с ним на пронизывающий ветер и положил пулемет наискось на заднее сиденье «кадиллака». Вернулся в домик, свернул ленту с патронами и убрал ее в коробку, а затем снял цепь с крючка под потолком и выкрутил сам крючок. Отнес коробку, цепь и крючок в багажник «кадиллака».
– Я могу чем-нибудь помочь? – предложила Элизабет.
– Там двадцать коробок с патронами, – сказал я. – Они будут нужны все.
– Ноги моей больше там не будет, – сказала она. – Ни за что на свете.
– В таком случае, полагаю, вы ничем не сможете мне помочь.
Я носил по две коробки, поэтому мне пришлось ходить за ними десять раз. Я до сих пор не согрелся, и все мое тело ныло от боли. Во рту по-прежнему ощущался привкус крови. Я уложил коробки в багажник и на пол перед задним, а также перед передним правым сиденьями. Затем сел за руль и повернул зеркало. У меня была рассечена губа, а десны кровоточили. Передние верхние зубы шатались. Это меня расстроило. Зубы мои всегда были кривыми, а с годами они к тому же и обкололись, но они появились у меня, когда мне было восемь лет, и я успел к ним привыкнуть. К тому же других у меня не было.
– Как вы себя чувствуете? – спросила Элизабет.
Я пощупал затылок. Нашел шишку от удара об асфальт. На левом плече была серьезная ссадина. Грудь ныла, и дыхание причиняло боль. Но в остальном все было в порядке. По сравнению с Поли я был в лучшей форме, а только это и имело значение. Я вставил большим пальцем резцы в десны.
– Как никогда прекрасно.
– У вас распухла губа.
– Как-нибудь переживу.
– Стоит отпраздновать вашу победу.
Я вышел из машины.
– Надо бы поговорить о том, как вывезти вас отсюда, – сказал я.
Элизабет промолчала. В домике привратника зазвонил телефон. Аппарат был древний, с настоящим звонком, звучавшим негромко и успокаивающе. Раздался один звонок, второй. Обогнув капот «кадиллака», я вошел в домик и снял трубку. Произнес имя Поли и через мгновение впервые за десять лет услышал голос Куина:
– Он еще не приехал?
Я ответил не сразу.
– Десять минут назад, – произнес я, прикрывая микрофон и стараясь изобразить в своем голосе беззаботное веселье.
– Он уже мертв? – спросил Куин.
– Пять минут назад.
– Хорошо, будь наготове. День обещает быть длинным.
«Это ты точно подметил», – подумал я. В трубке послышался щелчок. Положив ее, я вышел на улицу.
– Кто это был? – спросила Элизабет.
– Куин.
Впервые я услышал голос Куина десять лет назад, записанный на магнитофон. Коль вела прослушивание телефонных разговоров. Санкции у нее не было, но в те времена законы в армии были менее строгими, чем на гражданке. Сквозь прозрачный пластмассовый корпус кассеты были видны два маленьких мотка магнитной ленты. Коль достала магнитофон размером с коробку из-под обуви, вставила кассету и нажала клавишу. Мой кабинет наполнился голосом Куина. Куин разговаривал с офшорным банком, договариваясь о переводе денег. Его голос звучал совершенно спокойно. Куин говорил медленно и раздельно, с тем самым безличным акцентом, который вырабатывается за долгие годы службы в армии. Он зачитал номера счетов, назвал пароли и отдал распоряжения относительно суммы в полмиллиона долларов. Большая часть этих денег должна была быть переведена на Багамы.
– Он отправляет наличные по почте, – сказала Коль. – На Каймановы острова.
– Это безопасно?
Она кивнула.
– Достаточно. Куин рискует только тем, что посылку могут украсть почтовые работники. Но адрес получателя – почтовое отделение, и посылка отправляется в категории «книги». А сейчас книги на почте не воруют. Так что Куин может быть спокоен.
– Полмиллиона долларов – это большие деньги.
– Речь идет об очень важном оружии.
– Настолько важном?
– А ты так не думаешь?
Я пожал плечами.
– По-моему, все равно это слишком дорого. За дротик для дартса?
Коль указала на магнитофон, обращая мое внимание на голос Куина, наполняющий помещение.
– Что ж, судя по всему, именно такую сумму ему готовы заплатить. Я хочу сказать, откуда еще у него могли взяться полмиллиона долларов? Определенно он не отложил их из своего жалованья.
– Когда ты совершишь первый шаг?
– Завтра. Ждать больше нельзя. Завтра Куин получит последние чертежи. По словам Горовского, они являются ключом ко всему.
– Как это пройдет?
– С сирийцем работает Фраскони. Он пометит деньги в присутствии судьи. Затем мы станем свидетелями обмена чемоданчиками. Сразу же откроем чемоданчик, который Куин передаст сирийцу, на глазах у того же самого судьи. Оформим надлежащим образом содержимое, то есть чертежи. Затем отправимся за Куином. Арестуем его и опечатаем чемоданчик, который ему передаст сириец. Потом вскроем чемоданчик в присутствии судьи. Обнаружим внутри помеченные купюры. Таким образом, документально зафиксируем факт передачи чертежей в обмен на деньги. Куину будет крышка. Полная крышка.
– Непробиваемое дело, – согласился я. – Отличная работа.
– Спасибо.
– Фраскони не подведет?
– Без него не обойтись. Сама я не могу общаться с сирийцем. Эти восточные люди ведут себя с женщинами странно. Не могут к нам прикоснуться, посмотреть, иногда не могут даже говорить. Так что этим придется заняться Фраскони.
– Хочешь, я подержу его за руку?
– Его работа второстепенная, – сказала Коль. – Ничего существенного он испортить не сможет.
– Думаю, я все же подержу его за руку.
– Спасибо, – повторила она.
– И он пойдет с тобой осуществлять задержание.
Коль промолчала.
– Один на один я тебя отпустить не могу, – продолжал я. – И ты это понимаешь.
Она кивнула.
– Но я предупрежу Фраскони, что командовать будешь ты. И прослежу за тем, чтобы он это уяснил.
– Ладно, – сказала Коль.
Она остановила магнитофон. Голос Куина оборвался на полуслове. Это должно было быть слово «долларов», «двести тысяч долларов». Но осталось только «долл». Куин говорил веселым, жизнерадостным тоном, как человек в разгар игры по-крупному, уверенный в своем выигрыше. Коль достала кассету. Убрала ее в карман. Подмигнула мне и вышла из кабинета.
– Кто такой Куин? – десять лет спустя спросила меня Элизабет Бек.
– Фрэнк Ксавье, – ответил я. – Когда-то его фамилия была Куин. Его полное имя – Фрэнсис Ксавье Куин.
– Вы его знаете?
Я кивнул.
– Именно поэтому я здесь.
– Кто вы?
– Я тот, кто знал Фрэнка Ксавье еще тогда, когда его звали Фрэнсис Ксавье Куин.
– Вы работаете на правительство.
Я покачал головой.
– Это сугубо личное дело.
– Что будет с моим мужем?
– Понятия не имею. И если честно, мне все равно.
Вернувшись в маленький домик Поли, я запер переднюю дверь. Вышел на улицу и запер за собой заднюю дверь. Затем проверил запор на воротах. Он был прочным. Я прикинул, это должно будет задержать нападающих на минуту, может быть – на полторы. Неплохо. Я убрал ключ от замка в карман брюк.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89
