очень люблю. В них была настоящая, неприукрашенная жизнь. Да и весна сама по себе, которая так удачно совпала с весной в моей профессиональной деятельности, не могла меня не радовать. Я двигалась вдоль своего дома, по привычке заложив руки в карманы куртки.
В кармане я вдруг нащупала какую-то странную, сухую и рассыпчатую субстанцию. На мгновение я опешила, но тут же вспомнила: говяжье легкое — вчерашний тактический запас для налаживания контакта со свидетельницей.
И словно по заказу, из-за угла подъезда, грациозно виляя хвостом-пером, навстречу мне вышагивал рыжий бродячий котик. Он, казалось, так же, как и я, наслаждался нежарким мартовским солнцем и всей душой радовался приходу весны.
«Ну, иди сюда, счастливец», — тихо сказала я, присев на корточки и высыпав скудные остатки деликатеса на асфальт перед ним.
Котик был удивительно ручным. Он не кинулся сразу на еду, а сначала, выгнув спину, нежно потерся о мои руки, затем о колени, а затем, пару раз осторожно понюхав угощение, приступил к трапезе, время от времени поглядывая на меня благодарными зелеными глазами.
Я оставалась на корточках, наблюдая, как он ест, и чувствуя, как мелкое напряжение расследования понемногу отступает. Кормление котика в лучах утреннего солнца я посчитала отличной приметой, добрым знаком к началу сегодняшнего дня. Возможно, удача сегодня будет на моей стороне.
Когда я повернула за угол, «Факел» буквально вырос передо мной, и от неожиданности я на миг застыла. Я часто ходила этими дорогами, но в период затяжной апатии последних месяцев мир не стоял на месте, поэтому появление стадиона и взгляд на него с этого ракурса оказались для меня нелепо внезапными.
Это было огромное, даже громадное здание из стекла, бетона и пластика, которое на солнце переливалось холодными оттенками. Фасад был облицован сине-белой плиткой, выложенной из мелких квадратов, складывавшихся в пиксельное изображение горящего факела — логотип клуба. Надпись «Спортивный комплекс “Факел„» возвышалась строго и без затей. Я подумала о том, что «Факел» со своими размерами не мешает, наверное, только жителям девятых этажей и выше. Он подавлял, нависал над округой, но сейчас, по странной ассоциации, вызывал у меня чуть больше приятных эмоций. Возможно, потому что я познакомилась с Морозовым, который, будучи мечтателем, по его словам, хотел сделать городу что-то хорошее, в том числе открыть здесь детскую юношескую спортивную школу. В его устах это звучало искренне.
У меня немало времени занял поиск главного входа. Здание было огромным, и дверей в нем было порядком — служебные, технические, запасные. Все они выглядели на удивление скромно. Вероятно, торжественное открытие еще не состоялось, а может быть, оно и не было предусмотрено для такого утилитарного сооружения. Когда в Тарасове открывается новый супермаркет, его открытие выглядит несообразно грандиозно, с шариками, музыкой и толпой глазеющих. Зато вход ты никогда не пропустишь. «Факел» же не стремился греметь о своем появлении на свет. Ничем, кроме тех самых стильных, но навязчивых буклетов, которые так упорно развешивали на моей дверной ручке. Он просто был. Молчаливый, монументальный и полный загадок, которые мне только предстояло разгадать.
Собрав в кулак все свое стратегическое мышление и обойдя «Факел» по периметру, я наконец-то вычислила главный вход, определив его по смутному силуэту охранника, просвечивающему сквозь матовое стекло двери. Дернула массивную ручку — та не поддалась. Постучала костяшками пальцев по стеклу — сначала сдержанно, потом настойчивее. Фигура за стеклом не шелохнулась.
Тогда я прилепила к холодной поверхности свой пропуск, словно предъявляя ультиматум. Сработало. Охранник дернулся, словно его включили в розетку, развернулся и, наконец, с глухим щелчком открыл дверь.
— Здрасьте, — сказала я, готовясь к допросу.
Я ожидала потока вопросов: почему я, имея пропуск, плутаю вокруг да около? Разве я не знаю, где служебный вход? Или что-нибудь в этом же духе. Но мужчина молча отступил, пропуская меня внутрь, и, кажется, даже не удосужился взглянуть на пластиковую карточку, которую я все еще сжимала в пальцах.
И вот моим глазам предстал холл первого этажа крупного спортивного комплекса. Пространство было выдержано в строгих, почти стерильных тонах: где-то вдали должен был быть ресепшен, ряд лифтов, неприметные выходы на лестницы и в подсобные помещения. Все вокруг сияло холодным блеском нержавеющей стали, стекла и отполированного бетона. Никаких пыльных фикусов в пластмассовых кадках, столь привычных для муниципальных учреждений Тарасова. Воздух пах озоном, свежевымытым полом и легкой электронной тоской.
Я медленно осмотрелась и испытала странное, почти благоговейное одиночество. Это была не уютная пустота, а гулкая, настороженная тишина необитаемого современного сооружения, и я чувствовала себя в нем незваным крошечным гостем.
Если честно, я даже немножечко растерялась. Гулкая тишина и масштабы пространства сбивали с толку, и я на секунду замерла, не зная, в каком направлении сделать первый шаг. Но потом решила, что первичный осмотр комплекса был сам по себе достаточно веской целью. Решено: я начну бродить по этажам, стараясь не упустить ни одной детали.
Первым делом я направилась к лифтам. Внутри, под стеклом, висел лаконичный указатель:
Первый этаж: Холл, гардероб, медицинский пункт.
Второй этаж: Тренировочный зал, переход в комплекс с бассейном.
Третий этаж: Администрация, офисы.
Тренировочная площадка показалась мне наиболее нейтральным и многообещающим местом для начала. Лифт бесшумно тронулся и практически мгновенно доставил меня на второй этаж.
Второй этаж выглядел так же презентабельно, как и первый: плиточный пол, отполированный до зеркального блеска, стены, украшенные мозаикой с той самой пиксельной символикой «Факела». Повсюду были развешаны стильные стенды с инфографикой, расписывающей все достоинства комплекса. Один из них был целиком посвящен футбольному клубу. А вдоль стены висели парадные фотографии всех членов команды. Сплошь молодые ребята, многим, я бы сказала, не больше двадцати пяти. Приятные открытые лица, улыбки. И тут мой взгляд остановился на одной фотографии совсем юного парня. Я присмотрелась к его лицу, взгляду, в котором пока не видела той профессиональной стати, что была у других. Мне показалось, что ему нет и семнадцати. Внизу под фотографией значилось имя: Николай Красилов. Его лицо показалось мне смутно знакомым, будто отголосок из другого жизненного пласта. Я живо представила, что это, возможно, тот самый соседский мальчишка с нижних этажей, которого я помню еще чумазым сорванцом, гоняющим мяч во дворе между покосившимися качелями и ржавым гаражом. Теперь он подрос, возмужал, его фигура на фото говорила о силе и тренированности, но лицо все еще хранило ту самую подростковую угловатость, ту незаконченность лепки, что отличает юность от зрелости.
Улыбаясь этим невольным соображениям, я прошла дальше, следуя за стрелкой указателя «Спортзал B2». И
