тут я осознала одну странность: за все время моего движения по этажу я не слышала… нет, я слышала, но это была не тишина. «Факел» дышал. У него был свой, особый голос, но этот голос был неявственным, приглушенным. Отдаленные шорохи, едва уловимые скрипы, обрывки разговоров — все это тонуло в общем гуле, как будто доносясь из-за толстой стеклянной стены. Невозможно было разобрать, что это именно голоса, а не работа вентиляции или гудение трансформатора.
Но когда моя рука нажала на массивную ручку и я открыла тяжелую дверь в спортзал, шум на меня буквально обрушился, хлынул сплошной густой волной. Гулкие удары мяча о паркет, отрывистые возгласы, скрип кроссовок — все те звуки, что присущи именно спортивным залам. И запахи… Эти вечные школьные запахи: пыльного каучука, пота и древесной смолы. Какие бы ни были вложены современные строительные и инженерные инновации в возведение этого комплекса, он звучал и пах точно так же, как любой школьный спортзал, будто это была его неизменная, глубинная суть.
Я зашла туда, и меня накрыло такой мощной волной дежавю, что я прямо-таки физически ожидала, что сейчас раздастся окрик: «Иванова!» И я, уже мысленно подобравшись, внутренне ответила бы: «Да, Никит Никитыч?» — обращаясь к своему старому, вечно недовольному и изрядно располневшему физруку. «Ты почему опаздываешь?» — услышала бы я его хриплый голос. И начала бы лепетать, смущенно оправдываясь. Но меня никто не окликнул и не позвал.
Спортзал, вопреки первому впечатлению от масштабов «Факела», оказался довольно камерным, но безупречно современным. Светлые стены, лишенные привычных следов от мячей, были оснащены продуманной системой освещения: встроенные светодиодные панели давали ровный, яркий, но не слепящий свет. Паркетный пол отдавал легким блеском свежего лака, а по периметру были расставлены стойки с новейшим тренировочным инвентарем. Воздух, хотя и был наполнен энергией работы, не был спертым — незаметная система вентиляции постоянно освежала его.
Именно здесь, на аккуратном поле с разметкой для мини-футбола, кипела жизнь. Я почему-то ожидала увидеть ровно одиннадцать человек, но игроков, занятых интенсивной разминкой, было гораздо больше. Это, впрочем, было логично — не может же основная команда тренироваться в вакууме. Я предположила, что весь состав, включая запасных, разделился на две группы и теперь гонял мяч в быстром темпе, отрабатывая короткие пасы и позиционные маневры под четкий свисток тренера.
А в левой части зала, на больших ярусных скамейках сидели два десятка молодых, невероятно симпатичных девушек в одинаковой спортивной форме — укороченных топах и лосинах сине-белых цветов «Факела». Боже правый. Это выглядело точь-в-точь как в тех голливудских фильмах, на которых я выросла. Картинка типичной американской старшей школы, ожившая в провинциальном Тарасове. Не хватало только школьного оркестра где-нибудь в углу с огромной трубой. Девушки что-то оживленно обсуждали, поправляя друг у друга хвосты и спортивные косынки, и их молодые энергичные голоса сливались в жизнерадостный жужжащий гул, создавая разительный контраст с сосредоточенной, почти суровой атмосферой футбольной тренировки.
Я стояла в дверях, наблюдая, как двадцать два человека сражаются за один крохотный мяч. В их движениях, во взглядах, в этих коротких, отрывистых выкриках было столько чистого детского азарта и неподдельного интереса, что я всерьез задумалась: а насколько правильно называть футбол спортом? Может, стоило бы переименовать этот комплекс из «спортивного» в «игровой»?
У меня сложилось стойкое впечатление, что именно игровой азарт, та самая первобытная страсть к игре движет этими ребятами. Это не тот дофаминовый всплеск, который получают бодибилдеры, поднимая железо, или метатели ядра, вкладывая в бросок всю свою мощь. Нет, здесь было другое. Хотя, конечно, и у них есть соревновательный интерес. Но футбол — это не просто соревнование в силе или скорости. Это именно игра — сложная, многомерная, с непредсказуемостью, моментами вдохновения и тактическими находками. Это живой организм, рождающийся здесь и сейчас, на глазах.
В этот момент в зале прозвучал свисток — такой оглушительный, что я инстинктивно сощурилась. Футболисты разом прервали игру, и мяч замер посреди поля. Построившись, команда во главе с тренером направилась к дальней двери. Та, к моему удивлению, вела прямиком на улицу. Это было странно, ведь я находилась на втором этаже. Видимо, спортивный комплекс был построен с учетом рельефа — где-то я поднималась, а где-то второй этаж оказывался на уровне земли, выходя на задний двор с уличными спортивными площадками, о которых я пока ничего не знала.
Поскольку в зале царил изрядный шум, мое появление осталось совершенно незамеченным. Пока футболисты спешно покидали помещение, один из игроков намеренно задержался. К нему тут же с трибун подбежала девушка из группы поддержки. «Ну конечно, — ядовито подумала я. — Футболист и чирлидерша. Прямо как в голливудском фильме категории B. Не хватает только монстра из лагуны». Вот только они не улыбались, а оба хмурились, о чем-то горячо и быстро шептались.
И в какой-то момент мне почудилось — а может, и не почудилось, — как от стены звонко отскочила чья-то сдавленная фраза: «Гринев знает».
«Ни фига себе, какое везение», — молнией пронеслось у меня в голове. Мне действительно повезло или это просто показалось? Я вся превратилась в слух, затаив дыхание.
— Это шантаж! — воскликнул парень, и в его голосе слышались отчаяние и гнев.
— Это справедливость, — прошипела в ответ девушка.
Я мысленно сделала пометку, будто занося важную улику в протокол.
Парень резко развернулся и ушел, а она, проведя по нему тяжелым взглядом, медленно вернулась на скамейку. В это время остальные девушки начали подниматься и занимать освободившуюся площадку, словно ничего не произошло.
Я потихоньку, крадучись вдоль стены, приблизилась к трибунам, чтобы получше рассмотреть девушек.
— Привет! — вдруг раздался чей-то голос.
Я уже устроилась на скамейке с намерением наблюдать за тренировкой и размышлять.
— Привет, — ответила я не глядя.
— Ты Наташа? На замену?
Только тут я с испугом осознала, что обращаются ко мне. Я подняла голову и встретилась взглядом с одной из девушек, которая смотрела на меня с вопросительной улыбкой. «Вот черт. Меня только что приняли за чирлидершу. Это новый рекорд даже для моего богатого на странности резюме».
— Что? — переспросила я, пытаясь выиграть время.
— Ты на замену, да? У нас тут сейчас тренировка в это время. Анна Семеновна сказала, что придет девочка на замену заболевшей.
«Черт возьми, вот так неожиданность — стать чирлидершей! — пронеслось в голове. — Частный детектив Татьяна Иванова, специализация Розыск пропавших лиц, сбор доказательств и теперь еще синхронное подпрыгивание». Самоирония, как щит, прикрыла замешательство. Но я понимала, что отказываться сейчас — значит привлекать к себе ненужное внимание.
