сверху крестик.
— Выразительно. — Я не то чтобы одобрила это художество, но критиковать не стала. — Рисуй дальше. Второй важный момент: не столь давней, как тетушка, знакомой Красной Шапочки оказалась гражданка без определенного места жительства Соня, фамилию не знаю, по прозвищу Гаврош.
Ирка нарисовала второй аккуратный кружочек, секунду подумала и не закрасила его, но заштриховала. Крестик лепить не стала, изобразила вместо него вопросительный знак.
Я сделала себе зарубочку на память — позвонить в больницу и узнать, как там Соня, — а потом продолжила:
— Идем дальше. Мы отправились в Кукурузину за журналом с интервью Марфиньки и увидели, как дама, которая нам его отдала, встречается с той же Соней Гаврош…
— А вот не факт! — заспорила со мной Ирка. — Мы не уверены, что это была Гаврошечка, потому что не видели ее лица, разглядели только пластмассовую гвоздику на затылке. Мы даже не уверены, что это была женщина…
— Мужчины в наших широтах редко отращивают длинные волосы и скрепляют их декоративными заколками, — напомнила я.
— А вот в Японии до сих пор носят тёнмагэ — традиционную прическу самураев, для которой волосы на макушке выбриваются, а оставшиеся собираются в пучок и закрепляются, — донеслось от двери.
— А вот и миссис Хадсон! — Колян встал и галантно отодвинул стул для Марфиньки.
— Ах, не надо, не надо. — Она кокетливо отмахнулась, но все-таки позволила за собой поухаживать, села и бодро огляделась: — Чем вы тут заняты?
— Думы думаем. — Я оглянулась на дверной проем — не подошла ли миссис Хадсон‑2. — Спасибо за интересную информацию о японской прическе, я приму ее к сведению, но продолжим… Рисуй, Ира, третий кружок, я скажу по-другому: дама, у которой мы взяли журнал с интервью дорогой… миссис Хадсон, на наших глазах встречалась с кем-то в черной одежде и с заколкой-гвоздикой на затылке.
— Есть. — Ирка с удовольствием нарисовала третий кружочек, а к нему — разлапистый цветочек, не очень-то похожий на гвоздику.
— Наконец сегодня из подвала увезли бездомную женщину, которая носила самодельную заколку с пластмассовой гвоздикой, рисуй еще кружочек. — Я обвела участников совещания вопросительным взглядом. — Мне кажется или вырисовывается некая закономерность?
— Какая же? — простодушно заинтересовалась Марфинька.
— А такая: Гаврошечку эту тянет к нам как магнитом! — заключила Ирка. — Лен, я правильно поняла?
Я не успела ответить.
— Да не к вам, — сказал мой муж, Коля Свежая Голова. — К ним! — Он кивком указал на Марфиньку и потянул к себе блокнот с Иркиными художествами. — Смотрите, тут все так или иначе связано с Ираидой Львовной или Марфой Ивановной.
— Ах, как верно подмечено! — восхитилась Марфинька и изогнула шею, как лебедушка, присматриваясь к схеме в блокноте. — Ведь это я уговорила вас ехать на болото. И за моим журналом вы отправились в Лахта-Центр. И в моем доме в подвале отравилась эта бедная женщина.
— И в вашу квартиру кто-то залез, но испугался кота! — вспомнила Ирка и тут же пририсовала новый кружочек между вторым и третьим.
— Когда это? — озадачилась Марфинька.
Я вспомнила, что она не в курсе этой подробности, и внесла поправку:
— Кто-то пытался залезть, но его спугнули тетушка и ее кот.
— Это было, да. — Марфинька успокоилась. — И что теперь? Какой вывод?
— Да, Холмс, какой вывод? — поддакнула Ирка.
Я замялась. Вывода у меня не было.
Спас Холмса, что необычно, Лестрейд. Он встал, потянулся, повел шеей, разминая ее, и предложил:
— А давайте сходим в подвал? Может, там найдется то, что прояснит ситуацию.
— Ге-ни-аль-но! — восторженно прошептала Марфинька и подскочила со стула: — Я — переодеваться!
Уже удаляясь, она заботливо уведомила нас:
— Учтите, в подвале пыльно! — И зацокала каблучками по коридору.
Хорошо, что была белая ночь, иначе мне лезть в подвал не захотелось бы.
Несмотря на то что идею Коляна все приняли с одобрением и воодушевлением, с реализацией ее безобразно затянули.
Марфинька долго подбирала специальный наряд «для подвала», — готового комплекта в ее обширном гардеробе, как ни странно, не было. Разбуженная хлопаньем дверок и стуком ящиков тетя Ида тоже выразила желание присоединиться к экспедиции и задержала ее начало, серьезно озаботившись общей подготовкой и сбором снаряжения.
По ее мнению, в подвале были жизненно необходимы фонарики (а к ним запасные батарейки), веревка, фляжки с водой, топорик, нож, аптечка, спички и запас провианта на пару дней (с учетом правильного пятиразового питания). Пока мадамы все это собирали, наступило время ужина, пришлось его готовить и есть, потом мыть посуду…
В итоге в подвал мы пошли уже в девятом часу вечера, даже не позволив мадамам должным образом финализировать сборы. Ирка силой, как коня на скаку, остановила тетушку, которая металась по комнатам, бормоча: «А где же радиоприемник, точно помню, где-то он был…» По счастью, Марфинька вспомнила, что радиоприемник как раз в подвале. Это решило вопрос.
В подъезде было тихо, сумрачно — наружную дверь уже закрыли, кирпич из-под нее убрали — и почти не воняло, но тетушка все-таки заставила всех использовать средства для защиты органов дыхания. Мы послушно (уже устали спорить) надели медицинские маски.
Я искренне надеялась, что никто не войдет в подъезд во время нашего спуска по лестнице, и мы не посеем в рядах мирных граждан панику. Вереница людей с вещмешками и в масках, целеустремленно шествующих в направлении, указанном старой, еще прошлого века стрелкой с надписью «Бомбоубежище», вполне могла способствовать появлению пугающих слухов.
По счастью, нам никто не встретился. Из парадной можно попасть только в две квартиры — Марфиньки и соседей сверху, тихих старичков, которые крайне редко принимают гостей, да и сами выходят из дома нечасто, строго по собственному расписанию.
Еще из той же парадной можно спуститься в подвал, но из Марфинькиных объяснений у меня сложилось впечатление, что этим маршрутом никто из жильцов давно уже не интересовался.
— Лидочка по моей просьбе сносила туда лишние вещи, — припомнила старая актриса, — но когда это было, точно не помню.
Я уже и ее Лидочку почти не помнила — та служила у Марфиньки прислугой-за-все несколько лет назад, — а потому предполагала, что в подвале, куда давно уже не ступала нога человека, нас встретят сугробы пыли и кружевные полотнища паутины.
Ошиблась! Ни пыли, ни паутины в подвале не было.
— А здесь неплохо, даже уютно, — с недоверчивым удивлением отметил Колян, шагавший первым.
— Но все еще попахивает, — поморщилась тетя Ида. — Не снимайте маски, не хватало еще и нам надышаться опасной дрянью! Марфа, которая из кладовок твоя?
По обе стороны подвального коридора располагались дощатые двери. Я легко догадалась, за какой из них кладовка соседей сверху: за той, в которой два врезных
