сюда…
— Ни в коем случае! — Марфа Ивановна с удивительной для ее возраста прытью подскочила к Бэлле, чтобы удержать ее руку, уже поднятую для задорного пиратского свиста в два пальца. — Вы с ума сошли, дорогая?! Как я могу принять Бэкингема в таком виде!
Она выразительно оглядела свой клеенчатый фартук и домашнее платье.
— Держите его и никуда не пускайте! Я буду готова через десять… нет, пятнадцать минут!
Я упорно пробиралась сквозь дебри чужой фантазии, редактируя огорчительно длинный роман, когда муж прилепил мне к уху свой смартфон, сказав:
— Это тебя.
В трубке недовольно забурчала Ирка:
— Что с твоим телефоном, почему никто не может тебе дозвониться?
— А кто пытался?
— Твоя тетя и я!
— У тебя получилось, поздравляю. А что за срочность?
— Мы мчимся к Марфиньке! На такси! Она позвонила в дикой ажитации и ничего нам толком не объяснила…
— Как и ты мне, — заметила я.
Из трубки донеслись звуки, сопровождающие борьбу за право слова, и я услышала тетушку:
— Дело в том, что к Марфе явился Бэкингем!
— Сам? — удивилась я. Потом вспомнила, что Бэкингем в этой истории не один, и уточнила: — А который? Молодой или старый?
— Могу сказать одно: наверняка не тот, который жил в семнадцатом веке, — не без язвительности ответила тетушка. — Тот мог явиться разве что призраком… Подробности мне неизвестны. Марфа просто заорала мне в ухо, как на пожаре: «Ида, это кошмар! Он уже тут, а я без макияжа и прически!» — и то ли бросила, то ли уронила трубку.
— Почему же ты решила, что к ней пришел именно Бэкингем? Может, это был слесарь из Горгаза с дежурной проверкой. Или, ты думаешь, слесаря Марфинька приняла бы без прически и макияжа?
— Не приняла бы, конечно. Но какой-то другой голос, не Марфин, сказал мне в ухо: «Тут Бэкингем из Ост-Индийской компании» — и еще что-то про юнгу, который держит оборону в одиночку.
— Звучит бредово.
— В целом — да, но в частности — вполне логично. Визит Бэкингема — это обязывает, сама понимаешь.
— Так вы едете, чтобы помочь Марфиньке с торжественным приемом?
— Как минимум с приемом успокоительного, — опять съязвила тетушка.
— Тогда позвони мне, когда ситуация прояснится.
На том и порешили.
Она действительно позвонила мне двумя часами позже, когда я уже была дома одна, потому что мои мужчины ушли в бассейн. Задыхаясь от волнения, тетушка сообщила:
— Она пропала! Марфа исчезла, и я не знаю, что делать!
— Как исчезла?
— Молча! Записки не оставила, на мои звонки не отвечает.
— Ушла гулять с Бэкингемом?
— Это наиболее вероятно, — признала тетушка, чуть успокоившись. — Но никто не видел, как они уходили.
— А кто видел, как он пришел?
— Энергичная гостья Марфиных соседей с верхнего этажа, ее зовут Бэлла, ты с ней уже встречалась.
— Такая… фигуристая, похожая на Фрекен Бок? — Я вспомнила даму в фартуке и с вентилятором.
— Очень точно! — Судя по голосу, тетушка улыбнулась. — Бэлла сказала — Бэкингем молодой, рыжеватый, в хорошем пальто и с какой-то коробкой. Что-то он Марфе принес, я полагаю, презент от ее Жорика, но мы тут эту коробку не увидели… как, впрочем, самого Бэкингема-младшего и Марфу.
— А что у вас там за шум? — Я прислушалась. — Вы продолжаете поиски?
Фоном к голосу тетушки из трубки доносились стук и лязг. Судя по звуку, можно было подумать, что на поиски пропавшей прекрасной дамы уже выдвинулся отряд благородных рыцарей в плохо подогнанных по фигурам железных доспехах.
— А, это снова Бэлла.
Мое воображение нарисовало Фрекен Бок в латах. Пока я усилием воли стирала эту картинку, тетя Ида продолжила:
— Она развила бурную деятельность по установке нового замка на входную дверь парадной.
— Там ведь уже был какой-то?
— Именно какой-то! Такой, который плевком открыть можно! — Подуспокоившаяся было тетушка снова начала горячиться. — Вот и шляются туда-сюда в парадную и обратно все, кому не лень! И бомжи, и неустановленные личности с ядохимикатами, и рекламные агенты с буклетами, и велосипедисты из доставки! А Бэлла — молодец, такая бдительная: только сегодня прогнала аж трех подозрительных типов!
Не до конца развеявшаяся в моем воображении Фрекен в латах взмахнула мечом и снесла сразу три головы Змею Горынычу.
— Сейчас слесарь закончит свою работу, и мы разделим ключи: три — соседям сверху, остальные Марфе, — продолжила тетушка.
— Зачем ей три ключа к одному замку?
— Ей не три, а один. Второй — мне, а третий я попрошу тебя кое-кому передать. Не навсегда, только во временное пользование. — Тетушка подозрительно стушевалась.
— Кому?
— Ой, да Соне этой несчастной, конечно! А то как она попадет в свой подвал, если у нее не будет ключа от парадной.
— Вообще-то это не ее подвал…
— Вообще-то мы хотели расспросить ее о Красной Шапочке, ты забыла? И собирались сделать это, когда она выпишется из больницы и вернется в подвал. Так ты отвезешь ей ключ или мне попросить Ирочку? Мне показалось, она не очень расположена к этой Соне…
Я посмотрела на часы: всего лишь начало седьмого. Впереди прекрасный вечер и долгая белая ночь, почему бы мне не прогуляться?
— Ладно, буду у вас через полтора часа, — пообещала я тетушке и, убрав смартфон, пошла лепить на кастрюльки и судочки в холодильнике наклейки с надписями «Гуляш» и «Овощи для салата».
А на сам холодильник — стикер «Ужин здесь!».
И еще один — на самую середину обеденного стола: «Еда там (стрелочка в направлении холодильника). Приятного аппетита!»
Глава 13. Первое появление прижмуренного
Новый замок в старую дверь парадной врезали крепкий: ни плевками, ни пинками он не открывался. Пришлось мне на манер чирлидерши скакать, размахивая руками, под окнами во дворе, привлекая к себе внимание штатного гарнизона не моего дома-крепости.
Заметила эти физкультурные упражнения, что примечательно, все та же Бэлла. Удивительной активности женщина! Я бы сказала — в каждой бочке затычка, но это было бы черной неблагодарностью.
— А мы как раз собираемся пить чай, — сообщила Ирка, по наводке доброй Бэллы открыв мне дверь парадной.
— С ромашкой?
— И с мятой, они хорошо успокаивают.
Успокаивающими травками даже в парадной пахло так, что у меня началась зевота, в квартире же аромат природных средств для усмирения волнения чуть с ног не сшибал. Так и хотелось упасть плашмя, как умеет делать Волька, закрыть глаза и безмятежно засопеть. Но я не упала, наоборот — собралась:
— Тетя настолько разволновалась?
— Переживает ужасно, — подтвердила Ирка вполголоса, чтобы нас не услышала тетушка в глубине
