– Нет уж, зачем он мне такой – буду через несколько лет такая же нищая тумба, как вы. Спасибо.
Акакий тихо плакал. Его личико, и без того маленькое, сейчас сморщилось, как сухой гриб, и из глаз катились здоровые, как бобы, слезы.
– Я себе другого подыщу. Что это, разве мужик – ни вида, ни кошелька порядочного… Тоже мне – супер! – усмехнулась безжалостная Любаша.
– Ой господи! А ты на себя-то посмотри, чучело прыщастое!! – вдруг обиделась за мужа Клавдия. – Ишь, мужик ей не супер!! Да ты-то кому нужна!! Девчонки-то порядочные, вон, уже давно замуж повыскакивали, а ты все на пляже сушишься! Тоже мне – студентка, смотреть не на что! Талия тоньше шеи! И нечего в нашей машине рассиживаться!! Иди, вон, брюхатый какой-то идет, наверное, полные карманы денег, беги, догоняй, только на черта ты ему нужна, он на такие-то кости тоже небось не сильно кинется!
Девчонка, подгоняемая сзади тычками, вылезла из машины. Клавдия пересела на переднее сиденье, поближе к мужу.
– Ладно, Кака, стерва она оказалась и мерзость. Не переживай. Ну хватит уже, – прижала она голову супруга к большой, как подушка, груди. – Я же тебе говорила, чтобы молоденьких-то удержать, нужны деньги, здоровье. Ну на крайний случай молодость душевную, а у тебя ничего этого нет.
– Я то-о-же молодой, – всхлипывал Акакий.
– Ты не молодой, Кака, ты – инфантильный. Ну не плачь, все уже. Давай лучше думать. Значит, Катерина считает, что ее отец не просто вор, а вор очень состоятельный. Иначе откуда бы такая мысль поселилась в глупой голове этой Любаши.
– И что это нам дает?
– А это несколько меняет дело. Тогда получается, что наша Катенька совсем не из чистой жалости отказалась от приемной матушки. Ей выгодно дождаться богатого батеньки из заключения, ты же помнишь, он у нее еще не на свободе. И вот тогда она хочет предстать перед очами родителя любящей дочерью, – рассудила Клавдия.
– Выходит, нам надо отыскать родную мать нашей Белкиной.
– Выходит, так. Только я еще не придумала как.
Акакий завел мотор и выехал со двора коттеджа.
– Надо двигать в институт. У них должны быть данные о родителях студентов, – сообщил он.
– А что, саму Катерину искать не будем?
– Она и сама объявится, мне так кажется. Да и мы все равно не знаем, где ее искать.
Вскоре супруги уже подкатывали к зданию института. Под мышкой у Клавдии торчала яркая коробочка конфет, которую она предусмотрительно взяла в киоске для подкупа секретарши.
Важно перешагивая через тряпку, которой елозила по полу крепенькая девица, Клавдия устремилась на второй этаж. Акакия она предусмотрительно оставила в машине.
– Вы куда? – окликнула ее девчонка.
– Я к секретарше. Надеюсь, она на месте? – спросила Клавдия Сидоровна тоном налогового инспектора.
– Да, конечно, она там, она никогда не уходит.
Клавдия ввалилась в кабинет на правах старой знакомой.
– А вот и я, милочка! – возвестила она, распахнув двери.
Секретарша за монитором невольно вздрогнула и уставилась на гостью.
– Я вам презентик принесла, – шлепнула она конфетную коробку на стол. – А вы уж помогите мне, очень нужно. Просветите там по своему компьютеру, что за родители у Катерины Белкиной и их место жительства.
– Я не могу знать их место жительства, я вообще ничего не обязана вам говорить. На меня и в прошлый-то раз накричали, что я разбазариваю компьютерные данные кому попало. Не буду.
– Ну хоть что-то скажите.
Секретарша принялась бегать пальцами по клавишам, и на экране заплясали какие-то таблицы, списки, цифры. Нет, Клавдия ни за что, наверное, не смогла бы освоить такую сложную технику, как компьютер. Через минут двадцать Клавдия догадалась спросить:
– Ну что, нашли?
– Кого? – снова вытаращила на нее глаза девица.
– Да как же кого! Где живут родители Белкиной! – начинала накаляться Клавдия Сидоровна.
– Вот ведь прицепилась! Да я их и не искала! Вам ведь сказано – нельзя! Значит, и не получите ничего, неужели не ясно? – разволновалась секретарша. – И вообще! Вы мне мешаете работать! Будете торчать здесь, я охрану вызову!
– Вызывай, – благодушно разрешила Клавдия Сидоровна и уселась в кресле.
– Баба Дуся!! – изо всех сил заверещала противная девица, и в кабинет через секунду влетела уже знакомая сухонькая старушка, опять с банкой какой-то вонючей краски.
– Аиньки! Тута я! Чево орешь, нешто забижает кто? Так я мигом на ево красочкой-то побрызгаю, – суетилась она.
Клавдия вскочила. Она уже испробовала эту красочку на своей юбке, убегать отсюда опять в одной кофте не хотелось.
– Ладно, что ж, обидно, что так и не поняли друг друга, – независимо поднялась она и, прихватив коробочку с конфетами, плавно заколыхалась к выходу.
Удача никак не хотела подкладывать Клавдии Сидоровне сладкий кусок. Раздосадованная женщина вернулась в машину. По ее виду муж сразу смекнул, что ничего разведать не удалось, и пытался сейчас хоть как-то отвлечь супругу от тягостных мыслей.
– Знаешь, Клава, поедем домой. Мне кажется, мы и так сегодня уже намотались. Я где-то читал…
– Ох, Кака! Ну где ты мог читать? Ты ничего, кроме сканвордов, в руки-то не берешь!
– А политика?! – гневно прищурил глаза Акакий Игоревич. – Да я каждый день просматриваю свежую прессу! И вообще, новинки литературы тоже.
– Новые анекдоты на последней странице? Ладно, успокойся, я не собираюсь намыливать веревку. Ты прав, надо и в самом деле отдохнуть. Вот что, поедем к Анюте. Может быть, Володя уже привез мне новых рыбок. Ты знаешь, Кака, сейчас бы меня как раз успокоили новые рыбки. Те… бархатные.
У Анюты дома они застали и Данилу с Лилей. Конечно, Володя тоже был здесь. Похоже, он окончательно перебрался к жене, но теперь это Клавдию Сидоровну не злило, потому что в литровой баночке на самом видном месте трепыхались какие-то черные, симпатичные рыбки. Они были на самом деле очень похожи на бархатных, и ярая рыболюбка просто приклеилась к ним взглядом.
– Володя… Вовочка… Это они? – с придыханием залепетала она.
– Да вот, специально для вас тащил черт-те откуда, – улыбнулся Володя.
– Ф-фу, молодец, Вовка! А то я, грешным делом, боялся, что нашу матушку посетит депрессия, – облегченно вздохнул Акакий.
Лилечка решила проявить глубокие познания в медицине.
– Депрессия, это же что-то вроде плохого настроения, да? Не понимаю, почему из такой нудной болячки нужно делать катастрофу. Это же и не болезнь вовсе, а так – каприз, – скривила она губки.
– Капри-из? Из-за таких капризов у меня все волосы седые! – зарычал Акакий и, потеребив плешь, добавил: – А некоторые локоны и вовсе покинули голову. Нет, у нашей мамы это не просто нудная болячка! Это… это… Во! Картину Айвазовского «Девятый вал» видела? Так это он с натуры писал, с нашей мамы!
Данила приобнял отца и повел его на кухню, говорить о чем-то своем, глубоко мужском. Аня переглянулась с Володей и тоже потихоньку вышла за ними, оставив Клавдию Сидоровну изливать любовь на новых ее питомцев.
– Яночка, спроси у бабушки, как она их назовет. Уверен, она даст им звучные, кудрявые имена, – шепнул Володя дочери, ускользая за женой и прихватив глупенькую Лилю.
Аня быстренько накрыла на стол, но звать матушку не спешила.
– Пап, а из-за чего у мамы депрессия?
– Тык… Растудыт твою… – непозволительно для интеллигента выразился Акакий. – Все ж с Белкиной этой мучаемся! Надо узнать, где ее вторая матушка проживает, которая неприличная! Приехали в институт, а там – фиг! Ничего не сказали. Вот Клавочка и взбесилась! Ну сколько ж можно! Роем, роем, а толку чуть!
– Ладно, папа, утро вечера мудренее, – успокоил отца Данила, как-то странно взглянув на сестрицу.
Вскоре к ним выплыла и Клавдия Сидоровна. Того, что у нее только начиналась нудная болезнь депрессия, она и не заметила, а сейчас вся лучилась искренним удовольствием.
– Володя, ты знаешь, я решила дать рыбкам имена, – никого не видя, сообщила она.
Аня запыхтела. Вот так всегда – мамочка либо кого-то люто ненавидит, либо уж так полюбит, что вроде остальных и на свете не существует.
– Я назвала одну – Джульеттой, а другую Жозефиной. Тебе нравится?
Володя крякнул, потом придал лицу соответствующее серьезное выражение и робко не согласился:
– Понимаете, Клавдия Сидоровна, имена вы выбрали замечательные. Только ничего, что одна из рыбок – мальчик?
– Ах ты ж батюшки! Хорошо, я сейчас еще на них посмотрю, придется придумывать и кавалеру достойное имя, – всполошилась женщина и шумно унеслась обратно в комнату.
– И зачем ей эти детективные дела, занималась бы аквариумом… – задумчиво проговорила Аня. – Да уж, наша мама в прошлой жизни была скорее всего рыбкой.
– Синим китом, – так же задумчиво добавил Акакий.
Вечером дома Клавдия Сидоровна занималась тем, что, не отрываясь, наблюдала, как новые жильцы аквариума уверенно осваиваются среди многострадальных гупешек. И вдруг зазвонил телефон.
