с понурым видом. Хуже всех выглядел бледный Осин — он снова перепил и старался не смотреть на Клару.
— Значит так, — говорила она взволнованным, с нервной хрипотцой голосом. — Приехали за тобой, Валя. Как мы и договаривались — говори им только правду. А вы, друзья, готовьтесь к тому, что будете свидетелями, уверена, они и до вас доберутся. Но вы ничего не бойтесь. В случае чего я найму хороших адвокатов. Все, Валя, иди.
Она обняла его, такого огромного, похожего на сутулого рыжеволосого эльфа, и подтолкнула к двери.
— Вот увидишь, все будет хорошо.
20. Сентябрь 2025 г.
Женя
Сведений о пострадавшей женщине на пустыре найти не удалось — папка с делом исчезла. Женя узнала об этом от Реброва по дороге в Крекшино, где находилась дача Клары Миловановой, женщины, у которой прятался Маковский.
— Валера, как это — папка исчезла?
— Думаю, дело сначала открыли, но потом закрыли из-за отсутствия состава преступления. Заявление-то никто не писал.
— Но тогда на каком основании его открывали?
— Возможно, кто-то увидел детей на пустыре, машину скорой помощи… Сейчас точно сказать трудно. Но раз потерпевшая не заявляла, то и дело как открыли, повторяю, так и закрыли.
— Но ты же откуда-то знаешь, что Маковский проходил по этому делу свидетелем.
— Да, всплыла такая информация.
— Тогда, может, назовешь дату, когда все это случилось, когда открыли дело?
Ребров перезвонил через полчаса. В ожидании его звонка, не зная, куда ей ехать: то ли свернуть в Москву, чтобы заняться поиском потерпевшей, то ли продолжать движение в сторону Крекшино, чтобы встретиться с Миловановой, Женя заехала в Троицк выпить кофе.
Мысли о матери не давали ей покоя. Интересно, как поведет себя Вера в их московской квартире, кого туда приведет?
Когда Женя задавалась этим вопросом, перед ней возникал мускулистый, с открытым лицом садовник Сергей. Что, если они начнут встречаться? Ей бы этого, конечно, не хотелось. Во-первых, мать снова наступила бы на те же грабли — Сергей слишком молод для нее. Во-вторых, Жене неудобно было бы перед Сергеем за распущенность матери. Прикрываясь семейными неурядицами и изменой мужа, она, получается, готова повеситься на шею каждого, кто проявит к ней сочувствие, как это случилось с Сергеем. А вдруг между ними уже что-то было?
Когда позвонил Валерий, Женя уже доедала клин грибной пиццы.
— Спасибо, друг! — поблагодарила она его с набитым ртом за информацию о дате несчастного случая на пустыре. — Родина тебя не забудет!
Теперь ей предстояло вычислить больницу, куда скорая могла бы отвезти подстреленную женщину. Зная примерное местоположение пустыря, где и произошла эта нелепость с подростками, она попыталась с помощью интернета составить список близлежащих больниц.
Снова позвонил Ребров.
— Минут через пять начну допрашивать Маковского. Женя, я только не понял, зачем тебе копаться в прошлом этого Маковского? Ему было всего тринадцать лет! И никакого преступления не было! Просто мальчишки палили по пивным банкам из пистолета, и одна пуля случайно задела женщину. Женя, повторяю, это было очень давно, почти двадцать лет назад, и что тебе может рассказать эта подстреленная? Какую такую страшную тайну, которая помогла бы нам вычислить убийцу Чумантьевой? И с чего ты решила, что эта история с ней как-то связана?
— Просто хочу проверить… — сказала Женя, вот только сейчас почувствовав полную беспомощность. Как объяснить Реброву, что ею движет исключительно интуиция, что ей словно кто-то подсказывает, что надо делать. Она чувствует, что для того, чтобы понять тайну Чумы, этой удивительной девушки, убитой самым жестоким образом, надо заняться прошлым Маковского. — Валера, вы же проверили его алиби? Это же точно, что в момент убийства он был далеко от дома, в своем ателье?
— Да, мой помощник нашел камеры в салоне мебели, как раз напротив ателье, и увидел момент, когда туда входит мужчина, предполагаемый убийца, в куртке с капюшоном, надетым так, что не видно лица, и выходит с пакетом, в котором наверняка был спрятан театральный плащ, а потом уже через полчаса видно на камере и самого Маковского, пулей выскочившего из ателье… Маковский бросился к припаркованной в соседнем переулке машине, там тоже есть камера.
— Понятно. Маковский вернулся домой на своей машине, а куда делся убийца?
— Он прошел до конца улицы, свернул… Возможно, он оставил свою машину где-то на соседней улице, камеры его нигде не зафиксировали. Но уж точно не на такси — чтобы вызвать такси, ему понадобилось бы время, да и свидетель-таксист ему был ни к чему. А когда он приехал к дому Маковского, то тоже наверняка оставил ее подальше, в одном из дворов. В любом случае Маковский, как мы выяснили, точно не виноват. Но допросить его, как ты понимаешь, мы просто обязаны уже хотя бы потому, что убийство произошло в его квартире, да и тело, скорее всего, перенес к соседнему подъезду тоже он: испугался. Кроме того, он интересен еще и тем, что последнее время Чумантьева жила именно у него дома, с ним. Он, пожалуй, единственный мужчина, который имел с ней дело перед смертью. Возможно, она рассказывала ему что-то о себе.
— Конечно, рассказывала. Она убалтывала своих любовников до смерти… Завораживала их своей непохожестью на других женщин, придумывала разные истории, которые завораживали мужчин и заставляли их видеть в ней женщину, во-первых, уникальную, во-вторых, безусловно, очень красивую, то есть такую, на которую не жалко было тратить деньги.
— Но тогда вдвойне интересно, какую же историю она могла придумать двадцать лет назад, чтобы некто заплатил ей за ее сказку два или три миллиона рублей.
— Для того чтобы это узнать, я и хочу заглянуть в прошлое Маковского. Возможно, во время допроса он будет молчать, все-таки убийство произошло в его квартире и он сильно напуган, кроме того, сразу же потребует адвоката, а вот когда мы узнаем что-то такое, что по-настоящему встревожит его, вдруг да он и расскажет о своей подружке нечто важное.
— Если честно, Женя, то я считаю твое погружение в прошлое этого парня просто тратой времени. Да и как ты найдешь, во-первых, больницу, куда привозили подстреленную женщину почти двадцать лет назад, во-вторых, не факт, что ей известно о том, кто именно в нее стрелял. Не в упор же в нее стреляли!
— Про больницу… ты прав. Это как искать иголку в стоге сена, — вынуждена была признаться Женя. — Но тогда я поеду к Миловановой. Кто эта женщина? И почему Маковский прятался у нее? Кем она ему приходится?
— Она старше его вдвое, ей шестьдесят четыре.
