игры!
Сэмюэль попятился, пытаясь достать подсвечник, и почувствовал, что наступил на что-то склизкое. Наклонившись, он увидел, что рядом с его ботинком лежит что-то темно-бордовое в растекшейся небольшой луже.
– Какая гадость… – Юноша уставился на размазанную дорожку крови, ведущую до лежащей на боку туфли, наполненной той же самой дурно пахнущей, вязкой, бордовой субстанцией, и наконец столкнулся со взглядом Сиэла.
– Не представляю, что Лиам здесь делал, – отозвался молодой человек. – Видимо, даже после смерти его тянет к азартным играм. – Эдвард снова пнул фетровый стол.
Он все-таки достал одну из книг, на обложке которой название гласило: «Травник».
– Сэм, у вас в доме есть марена, тимьян, розмарин, болотник и белый луг?
– Я не знаю…
– Так сходи и посмотри!
– Поешь хоть. – Юноша понуро направился в гостиную. – Сам такой же бледный, как Лиам! – прокричал он, уже выходя из дома. – Как будто всю кровь из вас обоих выкачали!
Сиэл, хаотично листающий одну из книг, замер…
Когда через пару часов Сэм вернулся к дому Моррисов с чемоданом, забитым склянками и небольшими тканевыми мешочками с травами, Лиам стоял в дверном проеме входной двери, закатив глаза и раскачиваясь из стороны в сторону, а Эдвард переминался с ноги на ногу у ворот в нетерпеливом ожидании.
– Отец тебя видел? – обеспокоенно спросил Сиэл.
– Нет, хотя стоило бы ему все рассказать.
– Прекрати читать мне нотации! Когда я приведу Морриса в надлежащий вид и, я надеюсь, успею описать все процессы, происходящие с ним, я смогу показать его и Паркеру, и всем остальным.
– И другим ученым?
– Да, и другим ученым тоже.
– Как музейный экспонат? Чтобы они тоже могли ставить над ним эксперименты? – Юноша глянул на Лиама, который, не отрываясь, смотрел на них.
– Ты начинаешь выводить меня из себя! Я вернул его не только потому, что хотел превзойти своих коллег… – Эдвард резко замолчал и впервые задумался о том, что именно подвигло его поехать на кладбище и, нарушив все моральные принципы, раскопать могилу друга. – Я просто хотел все исправить.
– Но как ты можешь исправить смерть человека? Это невозможно!
– И все же, как ты видишь, это оказалось мне под силу! Я повернул время вспять!
– А вот и нет! Он продолжает разлагаться у нас на глазах! Ты обманываешь себя, делая вид, что он – живой. Он нас не слышит, он не способен вникать в смысл происходящего!
– Это поправимо!
– Я взял понемногу всех трав, которые у нас были в доме, – добавил Сэмюэль, понимая, что спорить с Сиэлом бесполезно, кивнув на свой чемодан в кузове.
– Хорошо. – Эдвард закинул туда же несколько книг.
– Но не нашел там марену и еще некоторые…
– Ничего. Пока ты ездил, я успел немного поесть и собрал кое-что за домом в поле. – Сиэл подошел к Лиаму, аккуратно взял его под локоть и повел к экипажу.
– Ты ведь сам дойдешь домой, если я возьму твою Эстер?
– Дойду. Я не хочу в этом участвовать, извини. – Лицо юноши, который слез с повозки, выражало весь ужас, который он испытывал, наблюдая за Моррисом, до сих пор не веря в то, что Лиам действительно стоит перед ним.
– Я справлюсь один. Ничего страшного. – То подталкивая Морриса под спину и по коленям, то придерживая за плечи, Эдвард умудрился усадить того на сиденье. – Сейчас проще. Лиам ведь может теперь двигаться. Это все сильно облегчает.
– Ты уверен в том, что делаешь? – спросил Сэм, пока Сиэл усаживался рядом с Моррисом, который смотрел бесцельно прямо перед собой практически полностью потемневшими глазами.
– Разве я могу остановиться? – Эдвард взял в руки вожжи и, не теряя больше времени, стегнул лошадь.
– Идем. Аккуратнее, не споткнись. – Через некоторое время Сиэл медленно и терпеливо вел Лиама от повозки к открытым дверям заброшенного особняка.
Ноги Морриса передвигались с большим трудом. Эдвард взял его за руку, и окоченевшие, скрученные пальцы обожгли его ладонь своим холодом. Когда они зашли в дом, Сиэл обнаружил, что медицинские инструменты по-прежнему лежали разбросанные на столе и на полу.
Свечи давно догорели, и в особняке было темно и холодно.
Молодой человек зажег свет и повернулся к стоявшему на пороге Лиаму. На несколько секунд он застыл, уставившись на зловещую фигуру Морриса в грязной рубашке на фоне ночного неба.
– Идем, Лиам. Попробуем кое-что, вычитанное мной из некромантических книг.
В комнате, где Эдвард почти сутки назад оживил Морриса, тоже был беспорядок: раскрытый и позабытый всеми чемодан, генератор, пустые склянки, окровавленные бинты и не выветривающийся запах разложения.
– Проходи…
Сиэл уложил Лиама на облитый кровью и травяными растворами стол и открыл одну из принесенных с собой книг.
– Как думаешь, в главе под название «Оживление тканей» автор имел в виду оживление именно отмерших тканей? – Молодой человек взглянул на Морриса, но тот лежал ровно на спине, уставившись в потолок. – Во время осмотра, который я провел, пока Сэм ездил к себе домой, я обнаружил, что ни один из органов не работает. Ни легкие, ни почки, ни желудок, ни сердце. – Чем дольше Эдвард перечислял, тем сильнее надламывался его голос. – Слизистые… Кожа… Ничего… Мы можем попытаться снова применить электричество, но опыт прошлой ночи показал, что в местах прикрепления электродов ткани начинают темнеть и обугливаться. – Эдвард покосился на зеленоватые руки Лиама. – Что тоже нехорошо. Ты и так в буквальном смысле теряешь части своего тела…
Взгляд молодого человека переместился на оголенные кости левой ступни Эдварда.
– Невозможно восстанавливать ткани… Наука еще не знает таких способов. Нарастить кожу… Мышцы… Органы… – Сиэл снова уткнулся в свою книгу. – В искусстве некромантии существуют способы, которые, согласно этому автору, могут регенерировать органы. Но ты же сам знаешь, это все выдумки! Вот здесь, – Эдвард ткнул пальцем в страницу книги с изображенными на ней травами и цветами, – есть рекомендация смешать тимьян и болотник в солевом растворе и «обильно залить этим рану или порез»… Как думаешь, это подействует? – Молодой человек достал из чемодана Сэма небольшой пакет с тимьяном и вытряхнул содержимое в глубокую чашку, которую он выудил из своего чемодана.
Когда туда полетели еще и марена, розмарин, лаванда, полынь, и вся эта смесь утонула в воде, вся комната наполнилась слегка пряным, но сладковато-мятным ароматом, который немного вытеснил запах, исходящий от Морриса. Тот все это время не издал ни звука и не пошевелился.
Помешивая смесь, Эдвард полил немного раствора на правую руку Лиама, еще на кладбище оставшуюся без кожи. Соприкоснувшись с тканями, травяное зелье
