— Возвращайтесь к работе, — велел Сано рабочим.
Те подчинились; детективы вложили мечи в ножны. Сано прислонился к стене, опустошенный своей вспышкой, и с ужасом подумал, что его жизнь похожа на ночной кошмар — он вновь и вновь приступает к расследованию, но так и не находит Рэйко. Он взглянул на подозреваемого, которого едва не убил. Нарая полулежал с закрытыми глазами и стонал. Стена возле разбитой головы была испачкана кровью.
— С вами все в порядке? — спросил Сано, опасаясь, что забил Нараю до бесчувствия.
— Не совсем, и это благодаря вам, — отозвался торговец, открывая глаза, и слабо усмехнулся. — Но я не держу зла. Понимаю, что вы очень-очень огорчены, ведь мне известно, что значит потерять того, кого любишь. И я действительно хочу вам помочь. — Охнув от боли, он поднялся и робко спросил: — Могу я кое-что посоветовать?
Сано устало махнул рукой:
— Давайте. — Надежда, что Нарая является Царем-Драконом, стала совсем призрачной, а значит, пригодится любой совет… пусть даже от подозреваемого.
— Если вы в самом деле хотите найти похитителя, — сказал Нарая, — вам следует позабыть обо мне и приглядеться к другим обиженным Хосиной-сан людям. Он был крайне, крайне непопулярен в Мияко и окрестностях. Возможно, кто-то из старых врагов приехал сюда за его головой и похитил мать сёгуна.
— Или вы просто пытаетесь скрыть собственные преступления, переводя подозрение на других, — презрительно произнес Сано, хотя и понимал, что, не добыв улик против Нараи, ему придется последовать совету торговца.
— Я всего лишь хочу оказать сёгуну услугу, а вас удержать от большой ошибки. Могу я сказать, где еще, по-моему, вам следует поискать похитителя?
Сано молча кивнул.
— Внутри «Черного Лотоса», — выдохнул Нарая.
— «Черного Лотоса»? — нахмурился Сано, удивленный, что секта опять всплыла — и это после того, как расследование повернуло в другую сторону. Он недоверчиво посмотрел на торговца, раздумывая, не намерен ли тот просто переключить внимание на заведомый объект гонений. — Почему вы так считаете?
Нарая опасливо огляделся и заговорил тихим, доверительным тоном:
— Я слышал, что полиция очень-очень жестоко обращается с арестованными членами «Черного Лотоса». У Хосины-сан имеется собственная тайная тюрьма, где он и его люди пытками заставляют их оговаривать своих товарищей. Когда он задает вопросы, его люди льют им в глаза расплавленную медь. В конце концов, говорят все.
Новость встревожила Сано. При всей ненависти к «Черному Лотосу» он не одобрял пытки; к тому же его захлестнула новая волна неприязни к человеку, которого он обязался спасти. И он не мог отмахнуться от рассказа Нараи как от досужей сплетни. Полиция за последнее время арестовала множество приверженцев учения Черного Лотоса. Если их связать с облавами, возглавляемыми лично Хосиной, то его можно назвать виновным в казнях, которые секта считает убийствами.
— У «Черного Лотоса» не меньше причин отомстить Хосине-сан, чем у меня, — сказал Нарая. — Кроме того, в секте много-много безумцев, которые по приказу священника, не рассуждая, перебили бы солдат Токугавы и похитили мать сёгуна. — Нарая слово в слово повторил доводы, которые изначально побудили Сано заподозрить «Черный Лотос».
Однако он не спешил возвращаться к первоначальной версии. Даже если сектанты действительно хотели убить Хосину, они скорее всего подослали бы к нему убийцу — как поступали с другими врагами, — а не стали бы затевать похищение. Ведь они понимают, что со смертью Хосины преследования со стороны бакуфу не прекратятся. Были и другие моменты, не вязавшиеся с характером «Черного Лотоса». Условия выкупа, содержащиеся в письме, нацелены лично против Хосины, там нет религиозной подоплеки. Стихотворение не походит на священные тексты секты, позаимствованные из древнебуддийских трактатов, а не из легенд о драконах.
И еще: хороший детектив не позволяет подозреваемому влиять на свои суждения.
— Когда ваша дочь умерла, вы грозили Хосине-сан, что заставите его заплатить, — напомнил Сано Нарае.
— Это он вам сказал? — скривился торговец. — Что ж, он находится в таком отчаянном положении, что пойдет на все, лишь бы себе помочь. Или, возможно, смерть моей дочери для него пустяк и он напрочь забыл, что произошло между нами. Но я-то помню так ясно, словно это случилось вчера. Вот что я сказал Хосине-сан: «Однажды вам воздастся за то, что вы сделали с моей дочкой. Вам не избежать дурной кармы, которую вы породили. В один прекрасный день колесо судьбы, раздавившее мою дочь, раздавит и вас».
Сквозь страх на лице Нараи проступило торжество.
— И похоже, мое пророчество сбывается.
Повторный допрос Нараи оказался безрезультатным, поскольку тот лишь повторял, что невиновен. В конце концов Сано и его детективы покинули завод и вернулись к своим лошадям. Полуденное солнце золотило воду канала; лодочники переругивались; какой-го попрошайка хромал по пыльной дороге с пустой плошкой в руках.
— Установите негласное наблюдение за Нараей, — приказал Сано двум детективам. — Следуйте за ним повсюду. Может, он чем-то выдаст себя и приведет нас к женщинам.
— Да, сёсакан-сама, — в один голос отозвались те.
Однако Сано опасался, что Нарая — это очередная тупиковая версия, движение в неверном направлении. Он все больше сожалел, что помешал казнить Хосину, упустив шанс спасти Рэйко. Сано очень хотелось узнать, чего добился с кланом Кии канцлер Янагисава. Он надеялся на результаты, лучшие, чем с Нараей, поскольку в противном случае удача им явно изменила.
Когда Сано садился в седло, внезапно вспыхнувшее воспоминание заставило его несколько приободриться. Есть еще одна ниточка к Царю-Дракону, упущенная за суетой, вызванной письмом с условиями выкупа.
— Мы возвращаемся в замок Эдо, — сказал Сано. Щелкнув поводьями, он галопом помчался по улице. Детективы старались не отставать от него.
Гроза на острове сменилась мелким дождиком, капавшим сквозь крышу разрушенной башни. Рэйко, Мидори, госпожа Янагисава и Кэйсо-ин сидели среди луж во влажном сумраке, прижавшись друг к другу. Дверь со скрипом отворилась; свирепый самурай, едва не изнасиловавший Рэйко, вошел в их тюрьму. За ним проследовали два самурая помоложе, чья бедная одежда и угрюмый вид выдавали ренинов.
— Ты! — ткнул пальцем в Рэйко свирепый самурай. — Пойдешь с нами.
В душе Рэйко шевельнулась тревога.
— Зачем? — Ее голос испуганно дрогнул.
С того момента, как ее схватили за стенами замка, она только и думала о том, что сделают похитители с ней и остальными женщинами. Здравый смысл подсказывал, что преступники не могут держать их здесь вечно. Главарь, которого она видела, должен иметь какую-то цель. Чутье подсказывало Рэйко, что беда не за горами. И вот, похоже, время пришло.
— Делай, что сказано! — еще больше помрачнел самурай.
Мидори завизжала; госпожа Янагисава издала утробный звук, напоминающий кошачье ворчание. Обе они вцепились в ее руки, пытаясь удержать.
— Она никуда не пойдет, — осмелела от страха Кэйсо-ин. — Убирайтесь! Оставьте нас в покое!
Самурай глумливо усмехнулся и кивнул своим помощникам. Те схватили Рэйко и оторвали ее от подруг.
— О-о, Рэйко-сан! — взвыла Мидори.
Госпожа Янагисава возмущенно кудахтала.
— Отпустите ее, вы, грязные, отвратительные животные! — крикнула Кэйсо-ин.
Когда разбойники грубо поволокли Рэйко к двери, она оглянулась на подруг. На их лицах застыл страх потерять ее, а вместе с ней и надежду на избавление.
— Я вернусь, — пообещала она с уверенностью, которой, увы, не чувствовала. — Не беспокойтесь.
За дверью сидели на корточках два разбойника-простолюдина. Они искоса взглянули на Рэйко, когда ее вели к лестнице. Один из юношей спускался первым. Вожак, держа Рэйко за плечи, погнал ее перед собой. Третий шел позади. Расшатанные шершавые ступени кололи ее босые ноги. Стражники на нижних этажах покуривали трубки. У наружных дверей свирепый самурай схватил Рэйко за правую руку, а один из его помощников вцепился в левую. Третий конвоир буквально наступал ей на пятки. Кончик его меча упирался в спину. Сердце Рэйко колотилось, живот подводило.
