– Даже после устранения основного держателя падение произошло далеко не сразу, – сказал он. – Тросы со звоном лопались один за другим, а я ничего не мог сделать. Тогда я побежал звать на помощь, еще надеясь предотвратить трагедию. А потом выяснилось, что Ральф разбился… – Он повернул морщинистое лицо к Холмсу. – Какая разница, кого вы в результате признаете виновным, мистер Холмс, я – убийца. Я это знаю. Все, что касается лаборатории, – сфера моей ответственности; жизнь Ральфа Бримикума была в моих руках, когда он находился в этой комнате, и я с задачей не справился…
– Перестаньте, старина, – резко прервал его Холмс. – Бередящее раны самобичевание вряд ли поможет. Сейчас мы должны сосредоточиться на фактах.
Холмс подвел Брайсона к дыре, вырезанной в стенке корабля. С явной неохотой инженер приблизился к этому подобию двери. Свет внутри позволял все хорошо рассмотреть. Я наблюдал, как Брайсон оглядывает стены кабины, остатки сиденья пилота на полу. Потом он выпрямился и с удивлением спросил Холмса:
– В кабине убирались?
Холмс показал вверх.
Брайсон еще раз просунул голову в проем и взглянул на потолок кабины. Увидев там засохшую кровь с ошметками человеческой плоти, он ахнул и отпрянул назад.
Холмс мягко сказал:
– Ватсон, вы не могли бы…
Я взял Брайсона под руку, собираясь увести его из лаборатории, но он возразил:
– Ничего-ничего. Это просто шок.
– Один вопрос, – обратился к Брайсону Холмс. – Расскажите мне, как был перерезан трос.
– Работы аппаратом газовой резки осуществлял Тарквин, – начал он. – По моему указанию. Задача была простая, требовалось лишь вырезать поврежденный участок кислородного провода.
– Вы хотите сказать, что смерть Ральфа – несчастный случай?
– О нет, – возразил Брайсон без тени сомнения в голосе. – Это не несчастный случай, это умышленное убийство. – Создавалось впечатление, что он сознательно пытается вызвать у нас недоверие к себе.
– Говорите, Брайсон, я хочу знать всю правду, – попросил Холмс.
– Я не следил за каждым движением Тарквина. Я дал ему необходимые указания и ушел, чтобы позавтракать перед тем, как заняться решением следующей задачи.
– Что конкретно вы велели ему делать?
Брайсон на мгновение задумался, прикрыв глаза.
– Я указал на кислородный провод, объяснил, для чего он служит и как вырезать поврежденный участок. Воздуховод – это помеченный красным цветом кабель, толщиной примерно с большой палец руки.
– Тогда как несущие кабели…
– Все помечены оранжевым и где-то вот такой толщины. – Он обозначил круг, соединив большие и средние пальцы обеих рук. – Трудно – невозможно – перепутать эти два троса.
– Вы не видели, что он делает?
– Я завтракал с миссис Бримикум, когда это случилось. Однако я рассчитывал вернуться раньше.
– Почему же не вернулись?
Он пожал плечами:
– Яйцо на завтрак готовилось гораздо дольше обычного. Я помню, как экономка извинялась.
Уэллс воскликнул с досадой в голосе:
– Опять эти злосчастные яйца!
– В любом случае, – продолжил Брайсон, – меня не было всего несколько минут. Но к моему возвращению Тарквин уже полностью перерезал несущий трос.
– Значит, вы четко указали Тарквину на кислородный кабель.
– Я ведь уже говорил: и указал, и объяснил его назначение.
– И Тарквин никаким образом не мог перепутать воздуховод с несущим тросом?
Брайсон недоуменно вскинул брови:
– Что вы имеете в виду?
Я почесал голову.
– Возможно ли, чтобы он как-нибудь задел горелкой центральный трос, пока работал с кабелем кислородной подводки?
Брайсон недобро усмехнулся:
– Едва ли, доктор. Несущий трос находится примерно в четырех футах от воздуховода. Ему пришлось бы повернуться, вытянуться и держать там горелку, чтобы сделать то, что он сделал. Можно подняться на ферму и в этом убедиться, если вам угодно. – Казалось, он потерял уверенность в себе. – Послушайте, мистер Холмс, я не жду, что вы мне поверите. Конечно, я всего лишь простой инженер, а Тарквин – брат Ральфа.
– Брайсон…
– Но лично у меня сомнений нет. Тарквин намеренно перерезал несущий трос и таким образом убил брата.
* * *
На этом мы закончили в тот день наше расследование.
Я выполнил просьбу Холмса в отношении собаки по кличке Шеба. При беглом осмотре мне удалось обнаружить, что конечности бедного животного тонкие и искривленные от большого количества переломов. Я взял образец ее мочи и доставил его в больницу Чиппенхэма, где один мой старый друг по медицинскому факультету провел несколько простых анализов. В течение часа уже были готовы результаты, мне их вручили в запечатанном конверте, который я сунул в карман, после чего вернулся к своим спутникам.
Они остановились на ночь в Чиппенхэме на постоялом дворе “Маленький Джордж”. Трактирщик с огромным пузом, прикрытым белым фартуком, дружелюбно поприветствовал нас, мы поужинали хлебом с сыром и, наслаждаясь местным элем (впрочем, Холмс удовольствовался своей трубкой), без умолку разговаривали.
– Тем не менее это совершеннейшая загадка, – рассуждал Уэллс с набитым хлебом ртом. – Так было ли вообще убийство? Или все это – просто какой-то ужасный и непонятный несчастный случай?
– Думаю, такую возможность мы можем исключить, – возразил Холмс. – Тот факт, что между рассказами Тарквина и Брайсона столько противоречий, достаточен, чтобы дать нам понять: что-то тут не так.
– Один из них – предположительно убийца – врет, – подхватил Уэллс. – Но кто? Давайте размышлять логично. Их рассказы о нескольких решающих секундах, когда был перерезан трос, на девяносто процентов схожи; оба они подтверждают, что Брайсон давал инструкции Тарквину. Разница в том, что, по словам Брайсона, он достаточно четко велел Тарквину резать воздуховод. А Тарквин утверждает, что получил столь же определенные инструкции перерезать трос с оранжевой полосой, оказавшийся несущим. И тут возникает небольшая проблема. Две версии симметричны, как зеркальное отражение. Но какая из них – оригинал, а какая – подделка? Что ж, обратимся к мотивам. Могла ли зависть, которую испытывал Тарквин к своему брату, – думаю, очевидная всем, – сподвигнуть его на убийство? Кто знает. Однако финансовой выгоды он не получал. А с другой стороны – инженер. Мягкий, отзывчивый характер Брайсона побудил его проникнуться нежностью к Джейн Бримикум. Как может такой отзывчивый человек быть способным на заранее спланированное убийство? Выходит, у нас опять симметричность. У каждого из них есть мотив…
Холмс все это время удовлетворенно попыхивал трубкой, не мешая Уэллсу развивать его теорию. Наконец он включился в разговор:
