Примерно через час в новостях сообщили, что неудавшееся вторжение на Кубу готовилось не кучкой отчаявшихся экс-патриантов, а спецслужбами США при непосредственном участии правительства. Джонни тут же пожалел, что оставил такое несуразное послание. Отставной офицер секретных служб заявил, что звонить секретарше, чтобы она не передавала сообщение, бесполезно. Оно наверняка уже попало в журнал и на стол президенту.
Однако шум и споры скоро поутихли. Оказалось, что операцию давным-давно спланировал предшественник Ши. Механизм был уже запущен, и президент не мог его остановить. Когда страсти улеглись, Корбетт Ши распространил заявление, что сын готовится к первой поездке на Запад. Президент подписал указ о создании нового национального парка под Лас-Вегасом и собирался выступить с приветственной речью на месте строительства. В Калифорнии планировалось еще несколько деловых встреч, а потом — отпуск.
— Вполне заслуженно, — заметил Джонни во время телефонного разговора с послом. Даже политические оппоненты Джимми были вынуждены признать, что, за исключением кубинской эскапады, молодой амбициозный президент начинал лучше, чем многие его предшественники. — Приезжайте заранее, если хотите, — пригласил Джонни. — С подругой или женой!
— С женой, ну конечно! — заржал посол. Он уже несколько раз гостил у Фонтейна в Беверли-Хиллз и каждый раз от души развлекался с девочками.
Посол прибыл через несколько дней в сопровождении всего одного телохранителя. Он безвылазно сидел у бассейна голым и разговаривал по телефону. Кажется, его что-то раздражало, но откровенничать посол не желал. Иногда, правда, поднимался в свою комнату, где его ждала очередная голливудская красавица. В город посол не выезжал — ни в театр, ни в казино, даже в теннис не играл, хотя на вилле был неплохой корт.
Фонтейн тем временем готовился к визиту президента, к вилле подъезжали грузовики с едой и напитками. За день до предполагаемого отъезда президента на Запад Джонни взял тележку и показал своему гостю, что изготовили местные умельцы. В тележке лежала огромная бронзовая пластинка с надписью: «Здесь спал президент Джеймс Кавано Ши».
— Что ты затеял?
— Неплохо, правда, Корбетт? Сегодня ее приделают к спинке кровати, на которой будет спать Джимми. Я хотел заключить слово «спал» в кавычки, но решил не рисковать.
Посол нахмурился.
— Не слишком ли большая?
— Да ладно вам, Корбетт! Для моих друзей все самое лучшее!
Ши покачал головой:
— Кажется, ты неправильно меня понял. Джимми не приедет.
Фонтейн засмеялся:
— Ну и шутки у вас! А если серьезно, не знаете, в котором часу они завтра прибывают? Мне нужно кое-что подготовить!
— Ты что, оглох, макаронник несчастный? Он не приедет! Я никогда не говорил, что сын собирается в Вегас. Ты пригласил меня, и я приехал! У Джимми полно дел. Он откроет строительство парка, произнесет речь, но отдыхать пока некогда. Даже если бы он и собрался в отпуск, то уж точно не в Лас-Вегас и не в гости к… к такому, как ты.
— Что плохого в том, чтобы побывать у меня в гостях? В чем проблема?
Впрочем, Джонни уже сам догадался.
— Ты же знаешь, мы ценим все, что ты для нас сделал! — с чувством сказал посол.
— Кажется, я получил от ворот поворот!
— Жаль, что так вышло, Джон. А все этот кубинский подонок! Он поставил моего сына в неловкое положение. Вот мы и думаем, как отомстить! Ты же итальянец и понимаешь, что такое месть!
— Что общего между кубинским подонком и таким вопиющим хамством? Для кого вся эта еда? Я столько готовился…
— Откуда мне знать! — загремел посол. Он поднялся и смотрел на Фонтейна, скрестив руки на груди. Ши был довольно высоким и сухопарым. Откуда в нем столько уверенности? Посол стоял перед Джонни, ветер трепал его увядший член, но выглядел он словно король. — Думаешь, меня это волнует?
Джонни Фонтейн покачал головой и с трудом подавил закипающий внутри гнев. Затем он положил пластинку на борт бассейна и ушел в дом. Нет, выбивать зубы отцу президента не самое лучшее решение! Можно, конечно, подослать к нему девочку с гонореей или сифилисом, да стоит ли пачкаться? Лучше просто не замечать старого козла!
На следующее утро посол уехал, даже не попрощавшись.
Внешне Джонни переживал оскорбление с типично сицилийским спокойствием. Он нанял фургон и помог слугам погрузить еду и напитки. Шоферу было велено их отвезти в лос-анджелесский приют для бедных и сказать, что это помощь от друга.
Джеймс Кавано Ши выступил с речью, которую Фонтейн смотрел по телевизору. Сложно сердиться на человека, который так заботится о стране!
Однако в самом конце репортажа сообщалось, что следующую неделю президент проведет на Малибу, в гостях у бывшего однокашника по Принстону, родственника президента Джона Адамса.
Фонтейн не мог поверить своим ушам.
«Макаронник несчастный!»
Джонни выключил телевизор и вышел на строительную площадку. К счастью, рабочие уже ушли. В ящике осталось несколько зарядов тротила, с помощью которого взрывали скалы. Фонтейн не был знаком с тротилом и ничего не боялся. Праведный гнев придавал уверенности, и вот по фитилю побежал язычок пламени. Джонни швырнул заряд на посадочную площадку для вертолетов. Через секунду на землю посыпались большие куски бетона.
«Макаронник несчастный!»
Второй заряд превратил площадку в подобие кратера Везувия.
Было еще совсем рано, когда Том Хейген вошел в клубный ресторан, чтобы выпить кофе. Как обычно, он заказал сразу две чашки, чтобы не зависеть от прихотей официантов.
— Мистер Хейген! — позвал его незнакомый голос.
Том оглянулся по сторонам.
— Господин посол! — воскликнул он и подошел к столику, за которым сидел Корбетт Ши, чтобы пожать ему руку. — Какая приятная неожиданность! — Вероятно, Ши желал сохранить свое пребывание на вилле Джонни Фонтейна в тайне. Но в Неваде для Тома Хейгена тайн почти не было. — Что привело вас в Лас-Вегас?
— Мой фонд рассматривает предложение построить театр при местном университете, — объяснил Ши. — Никогда не думал, что в Вегасе вообще есть университет, не говоря уж о театральном отделении! Вот и решил приехать, чтобы увидеть все своими глазами. Присаживайтесь, прошу вас!
Будто Хейген нуждался в его приглашении! Что ж, посол в своем репертуаре.
— Я всего на минутку! Еще совсем рано…
— Для чая никогда не рано! — заявил посол, поднимая чашку.
— Я пью кофе, — улыбнулся Хейген. — Вы член клуба?
