— Это что, расследование?
— Обстоятельства были довольно-таки нетипичные. — Он ждал, что она поинтересуется, какие именно обстоятельства. Но она не поинтересовалась. — Сейдж жил в Ланкашире. Вероятно, он приезжал к вам не для того, чтобы нанять временную служащую?
Она пригубила куриный бульон.
— Он приезжал поговорить о Сьюзен.
— Его жене.
— Моей сестре. — Она вытащила из кармана белый платок, промокнула уголки рта и аккуратно вернула на место. — Я не видела и не слышала его с дня ее похорон. Он не был здесь желанной персоной. После всего, что произошло.
— Между ним и его женой.
— И с ребенком. Этот ужас с Джозефом.
— Как я понимаю, он умер младенцем.
— Трехмесячным. В своей кроватке. Сьюзен пошла к нему как-то утром, решив, что он впервые проспал всю ночь. Он был мертв уже несколько часов. Успел остыть. Она сломала ему три ребра, когда делала искусственное дыхание, пытаясь оживить. Разумеется, потом было расследование.
Возник вопрос о жестоком обращении, когда узнали про ребра.
— У полиции? — с удивлением спросил Линли. — Если кости сломаны после смерти…
— Они бы поняли. Я знаю. Это была не полиция. Разумеется, они ее опрашивали, но после отчета патологоанатома были удовлетворены. И все-таки среди паствы шли перешептывания. И Сьюзен была в таком положении…
Кейт встала и подошла к окну, раздвинула шторы. Дождь барабанил по стеклу. Она произнесла задумчиво, но не без злости:
— Я винила его. И до сих пор виню. Но Сьюзен корила только себя.
— По-моему, абсолютно нормальная реакция.
— Нормальная? — Кейт хмыкнула. — В ее ситуации не было ничего нормального.
Линли ждал, не возражая и не спрашивая. Дождь лился струйками по стеклам. Внизу в офисе зазвонил телефон.
— В первые два месяца Джозеф спал в их спальне.
— Едва ли это отклонение от нормы. Казалось, она не слышала.
— Затем Робин настоял, чтобы его перевели в отдельную комнату. Сьюзен хотела, чтобы он был рядом с ней, но подчинилась Робину. Как всегда. А его доводы были убедительными.
— Что за доводы?
— Он уверял, что в любом возрасте, даже в младенчестве, ребенок не должен становится свидетелем того, что Робин в своей безграничной мудрости называл «сокровенной сценой» между родителями. — Кейт отвернулась от окна и глотнула еще бульона. — Робин отказывался заниматься сексом, пока ребенок находился в комнате. И Сьюзен пришлось согласиться. Но вы, видимо, представляете, как смерть ребенка повлияла на их дальнейшие отношения.
Брак стал быстро распадаться, сообщила она. Робин погрузился в работу, чтобы отвлечься. Сьюзен впала в депрессию.
— В то время я жила и работала в Лондоне, — сказала Кейт, — и пригласила ее ко мне погостить. Водила ее по галереям. Давала ей книги, мы гуляли по парку, любовались птицами. Я показывала ей город. Делал все, чтобы вернуть ее к жизни. Но она упивалась своим горем, своей виной и ненавистью к себе. А Робин ничего не делал, чтобы помочь ей.
— Вероятно, он сам горевал.
— Она никак не могла прийти в себя. Каждый день, приходя домой, я видела ее сидящей на кровати с прижатой к груди фотографией ребенка. Она могла говорить только о нем, вспоминать все детали того ужасного утра. И так день за днем. Словно разговоры об этом могли помочь… — Кейт вернулась на софу и поставила кружку на круглую мозаику, служившую подставкой на журнальном столике. — Она буквально истязала себя. Я говорила ей, что она молодая. Что ей надо родить еще одного ребенка. Джозеф умер. Его нет. Он похоронен. И если она не вырвется из этого и не позаботится о себе, то будет лежать рядом с ним.
— Так и случилось.
— Я виню его в этом. С его «сокровенными сценами» и жалкой верой в Божий промысел, ведающий нашими жизнями. Это он ей так говорил. Что такова была воля Божья, что Джозефу суждено было умереть. Жуткий человек. Сьюзен верила во всю эту чушь и считала, что Бог наказал ее. Но за что? За что?
Кейт вытащила платок во второй раз. Прижала ко лбу.
— Простите, — сказала она. — Мне тяжело все это вспоминать.
— Так почему же Робин Сейдж приезжал к вам? Ради совместных воспоминаний?
— Он внезапно заинтересовался ею, — ответила она. — Те шесть месяцев, которые привели ее к смерти, она для него почти не существовала. А тут он вдруг проснулся. Спрашивал, что она делала, когда была здесь? Куда ходила? О чем говорила? Как себя вела? С кем встречалась? — Она горько засмеялась. — После стольких лет. Мне хотелось врезать по его постной физиономии. Ведь так спешил ее похоронить…
— Что вы хотите этим сказать?
— Он опознавал трупы, выброшенные на берег. В двух или трех опознал Сьюзен. Другой рост, другой цвет волос, другая комплекция. Все это не имело для него значения. Он очень спешил.
— Почему?
— Не знаю. Сначала я думала, что у него появилась женщина, на которой он хочет жениться, и поэтому ему нужно официально объявить о смерти Сьюзен.
— Но он не женился.
— Нет. Должно быть, та женщина его отвергла.
— Говорит ли вам что-нибудь имя Джульет Спенс? Он не упоминал о ней, когда был у вас? Не рассказывал ли о ней Сьюзен?
Она покачала головой:
— А что?
— Она отравила Робина Сейджа. Месяц назад в Ланкашире.
Кейт подняла руку, словно хотела поправить прическу, и опустила, не дотронувшись до волос. На мгновение взгляд ее стал отрешенным.
— Странно, но ваше сообщение меня обрадовало.
Линли не удивился.
— Ваша сестра говорила когда-либо о мужчинах, когда гостила у вас? Встречалась с кем-нибудь, когда ее брак стал распадаться? Мог это обнаружить ее муж?
— Она не говорила о мужчинах. Только о детях.
— Что ж, между ними существует неизбежная связь.
— Я всегда считала это злой шуткой природы. Все стремятся к оргазму, не соображая, что это просто биологическая ловушка для размножения. Какая нелепость.
— Люди нуждаются друг в друге. Ищут не только интима, но и любви.
— Особенно глупцы, — заметила Кейт. Линли поднялся. Кейт подошла к креслу, где он
только что сидел, и поправила подушку. Затем провела пальцами по спинке кресла.
Он наблюдал за ней, гадая, каково было ее сестре. Горе ждет понимания и участия. Не удивительно, что она чувствовала себя здесь изолированной от всего мира.
— Вы не знаете, зачем Робин Сейдж мог звонить в Социальную службу Лондона?
Кейт сняла волосок с ворота своего пеньюара.
— Вероятно, разыскивал меня.
— Вы сотрудничаете с ними? Посылаете к ним своих девочек на временную работу?
