– С вашей стороны это в высшей степени великодушно, – сказал я, и он, собрав воедино десяток страниц, передал их мне.
– Только приятно иметь читателем такого известного ценителя. Жду с нетерпением и затаив дыхание вашего вердикта. Ну а пока, джентльмены, чему обязан вашим посещением?
Когда Холмс принялся излагать последовательность событий, приведших нас во Дворец правосудия, с лица Хью Абергавенни сошла улыбка.
Слушая его, он покачивал головой, а услышав о происшествии на мосту Блэкфрайерс, пробормотал: “О нет!” Когда же Холмс поведал ему о нашей краткой встрече с Джоном в конторе на Эссекс-стрит, Хью, по-видимому, пришел в сильное волнение.
– Этого я и боялся, – заметил он. – Его душевное здоровье подорвано, и состояние вызывает опасения.
– Не могло ли сыграть тут роль, – заметил я, – пристрастие вашего брата к алкоголю?
– Вы очень проницательны, доктор Ватсон. Я и раньше подозревал, что только личная скромность мешает вам в полной мере проявить талант детектива. – Хью на секунду потупился. – Джон всегда питал слабость к спиртному, и алкоголь мог совершенно менять его природу, превращая его в сумасброда, то агрессивного, то, напротив, подавленного беспросветным мраком и унынием. Ужасающие выходки, которые он позволял себе в пьяном виде, и стали причиной сначала нашего отчуждения, а затем и разрыва, который я в последнее время так старался преодолеть. До меня доходили благоприятные отзывы, позволяя мне надеяться, что, приняв партнерство в солидной юридической конторе, он изменился и встал на правильный путь. Грустно, что мой оптимизм оказался преждевременным. – Он покачал головой. – Уверяю вас, джентльмены, что в любой другой день я с готовностью воспользовался бы случаем провести несколько часов с вами и, может быть, даже побудил бы вас рассказать мне что-нибудь из еще не записанных случаев, встретившихся вам в вашей практике. Кто знает? Возможно, я сумел бы облечь их в форму романа. Но теперь меня призывают иные неотложные дела. Я должен попытаться разыскать Джона, пусть даже это сопряжено с хождением по самым гнусным лондонским притонам, и попробовать вразумить его. В конце концов, нашей покойной матери я обещал именно это. Когда я что-нибудь узнаю о нем, я сообщу это Максвеллу Доулингу и, конечно, вам, как нашим доброжелателям. Возможно, уже завтра я смогу посетить вас на Бейкер-стрит и спросить совета у столь знаменитых консультантов уже лично для меня.
– Всегда будем рады это сделать, – сказал я с самым теплым и искренним чувством. – А к тому времени я уже успею прочитать вашу рукопись. Вы были очень любезны, дав мне возможность сделать это до выхода книги.
Всю обратную дорогу Холмс был очень тих, а вернувшись домой, он с головой ушел в размышления. Я чувствовал, что он озабочен событиями этого дня, но не решался беспокоить его расспросами или пустыми разговорами. Покончив с корреспонденцией, я решил развлечься чтением первой главы романа Хью Абергавенни, которую и прочитал за считаные минуты.
– Богом клянусь, Холмс, это замечательное произведение! – Я был в таком восхищении от прочитанного, что не смог удержаться и все-таки потревожил его в его задумчивости. – Мне просто не терпится продолжить чтение. Это описание визита героя на склад в Ист-Энде и того, что он там обнаружил… Но нет – не буду портить вам впечатление, рассказывая что-то заранее! Сами прочтете!
Открыв глаза, Холмс лениво обронил:
– Боюсь, что не принадлежу к числу преданных поклонников таланта Хью Абергавенни. Его ранние книги написаны довольно живо, но по сравнению с Коллинзом или даже Конвеем они кажутся мне чтивом, где в жертву занимательности принесена правда характеров. А случайности и совпадения, на которых строятся сюжеты последних его романов, вообще исключают всякое правдоподобие. Что же касается его главного героя, то рядом с этим Алеком Солсбери и Лекок [78] выглядит первоклассным сыщиком!
– Не беспокойтесь, – несколько обиженно возразил я, – как нам и обещано, Солсбери в этом романе не появится. И не позволяйте предубеждению заранее заставить вас отвергнуть эту книгу еще до прочтения.
– Вам надо было бы самому избрать карьеру юриста. Вы так красноречиво умеете убеждать. Ладно, уговорили. Дайте-ка мне эту главу!
Прочтя первые страницы книги, Холмс вновь погрузился в дремоту, прежде чем я успел спросить его мнение. Внезапно он резко выпрямился.
– Я был глупцом, Ватсон! Живо, нам надо срочно ехать к младшему Абергавенни!
– Но, ради бога, Холмс, чем мы ему поможем, если этого не в силах сделать брат?
Скульптурные черты Холмса исказило страдание.
– Мы должны приложить все усилия, чтобы предотвратить чудовищное преступление! Хотя, боюсь, уже поздно.
– Не понимаю, – сказал я. – О чем вы говорите? О каком преступлении?
– Об убийстве, – сказал Холмс, – убийстве Джона Абергавенни.
Мы кликнули кэб и приказали вознице везти нас к портняжной мастерской на Лэмс-Кондуит-стрит. Подъехав к дому, я увидел зевак, толпящихся у входа в мастерскую. Когда мы вылезли из экипажа, в дверях показались две знакомые фигуры.
– Как я и боялся, – пробормотал себе под нос Холмс, – нас перехитрили.
– Мистер Холмс! – Инспектор Скотленд-Ярда кинулся к нам: – У вас уши не горели? Мы только что как раз говорили о вас!
Он указал на стоявшего поблизости Максвелла Доулинга. Осунувшееся лицо поверенного было мертвенно-бледным.
– Что с Джоном Абергавенни? – спросил мой друг.
– Четверть часа назад его отвезли в больницу. Он в коме.
– Значит, он жив? – В глазах Шерлока Холмса вспыхнула искорка надежды.
– Но прогноз самый неутешительный, – сказал Лестрейд. – По-видимому, выйдя из конторы, он пошел домой и хлебнул большую дозу хлоргидрата. На буфетной полке осталась полупустая склянка.
Холмс понурил плечи. Так же сник и я. Обоим нам было известно это сильнодействующее успокоительное, которое нередко держат под прилавком кабатчики, чтобы усмирять разбушевавшихся клиентов, капнув им в спиртное одну-две капли снадобья, и тем предотвращать драки. Драчунов хлоргидрат успокаивает, но в больших дозах он вызывает летальный исход.
– Судя по всему, чудил парень, – продолжал Лестрейд. – Мистер Доулинг и брат его говорят, что в последнее время он был сам не свой.
– Хью Абергавенни тоже здесь?
– Нет, сейчас его здесь нет, – ответил Доулинг. – Но он прибыл сюда через несколько минут после меня. Я стал так беспокоиться за Джона после его ухода с Эссекс-стрит, что, набравшись храбрости, поехал к нему. Я собирался поговорить с Джоном. Как-нибудь образумить его. Я увидел свет в его окне, постучал к нему, но мне не ответили. В конце концов я убедил живущего внизу портного дать мне второй ключ. Взбежав по лестнице, я ворвался к Джону и застал его в жутком состоянии. Было ясно, что ему очень плохо. Не теряя времени, я устроил так, что его отвезли в больницу, и вызвал полицию. Едва я покончил со всеми этими делами, как появился Хью. Он объяснил, что рыскал по притонам в поисках Джона, но, не найдя его, направился сюда. Как и я, он надеялся, что Джон все-таки внемлет голосу разума и одумается. Жаль, что оба мы опоздали. Я убедил Хью поехать в больницу, говоря, что его место – у одра брата, но оба мы боимся, что надежды спасти его нет.
