– И тем не менее, Ватсон, возможны и другие правдоподобные объяснения. Не исключено, например, что Симеонов пытался сообщить присутствующим о некой изобличающей улике, которую можно обнаружить в салоне, известном одному из них. Впрочем, должен признаться, что не нахожу это объяснение убедительным.
– Сразу после смерти Симеонова был еще весьма странный обмен репликами между графом и военным атташе, которые обвинили друг друга в убийстве.
– Вот, стало быть, как вы истолковываете их слова?
– Да, ибо как же еще можно их истолковать?
– Подумайте о том, что, собственно говоря, было сказано, Ватсон. Граф крикнул военному атташе: “Это ваших рук дело, убийца!” – однако тот не стал обвинять его в ответ. Юсуфоглу сказал: “Я не убийца! Вы знаете правду, спросите сами себя, кто убийца!” Он не назвал Балинского убийцей, и его ответ на самом деле свидетельствует о том, что он и не считает его убийцей, поскольку если бы это было не так, то он, скорее всего, сказал бы об этом совершенно открыто, ведь отношения между ними и так уже вконец испорчены.
– В таком случае его ответ, похоже, заставляет предположить, что и самому Юсуфоглу, и Балинскому известно, кто убийца.
– Вполне возможно, – загадочно сказал Холмс, после чего молчал до самого конца поездки.
В Сток-Мордене Холмс подозвал кэб и велел кучеру отвезти нас в Ройстон-мэнор, поместье лорда Эверсдена. Было по-прежнему морозно, над землей нависало серо-стальное небо. Наконец кэб подъехал к увитому плющом особняку, в котором разыгралась трагедия, чьи последствия угрожали привести к войне, способной охватить весь мир. Мы позвонили в старинный колокольчик, и дверь открыл пожилой дворецкий, на лице которого застыло скорбное выражение. Холмс вручил ему свою визитную карточку и попросил доложить о нашем приезде лорду Эверсдену. Нас провели в большую гостиную, где мы некоторое время ожидали его светлость, глядя из окна на унылый зимний пейзаж и грачей, кружащих над деревьями. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату, продолжая что-то горячо обсуждать, вошли двое. Один из них был выше среднего роста, с аккуратной лысой головой и серебристо-седыми усами, а другой – человек весьма крупного телосложения. Последнего я сразу узнал.
– Шерлок! – воскликнул толстяк, едва увидев моего друга. – Мы тебя ждали!
Это был Майкрофт, брат Холмса, мудрец из Уайтхолла. Холмс был искренне рад видеть своего брата, хотя, похоже, и не удивился его появлению. Майкрофт представил нас своему высокому спутнику, который, как выяснилось, и был лордом Эверсденом, министром иностранных дел. Когда все мы сели, министр взглянул на Холмса и сказал:
– Ваш брат сообщил мне, что Орман-паша побывал у вас и рассказал о трагедии, которая произошла в моем доме. Не будет преувеличением сказать, что это дело сопряжено с огромной опасностью, – не сомневаюсь, что Орман-паша, который пользуется величайшим уважением в британских правительственных кругах, говорил вам о его возможных последствиях. Мы рады, что вы согласились помочь нам, и я со своей стороны хочу заверить вас, что и мой дом, и все мои подчиненные – в вашем полном распоряжении.
– Благодарю вас, ваша светлость, – ответил Холмс. – Мне хотелось бы начать с осмотра дома.
Все мы последовали за Холмсом вверх по лестнице, и лорд Эверсден показал нам место, где было обнаружено тело Симеонова. Холмс опустился на колени и тщательно исследовал ковер, после чего спросил:
– Как лежало тело, ногами к лестнице или нет?
– Ногами к лестнице, – ответил лорд Эверсден, – а голова лежала подле маленького столика, что стоит у двери в комнату.
Холмс поднялся на ноги.
– А теперь, ваша светлость, – сказал он, – не могли бы вы вспомнить, где точно находились все присутствующие, когда сюда прибежали вы и Орман-паша?
Лорд Эверсден на мгновение задумался.
– Полковник Юсуфоглу опустился на колени между Симеоновым и дверью в спальню. Господин Леонтиклес стоял в нескольких шагах дальше по коридору.
– Иными словами, он стоял там, где Симеонов не мог его видеть?
– Да, Симеонов не мог увидеть Леонтиклеса с того места, где лежал. Граф Балинский и барон Нопчка прибежали уже после меня и паши и стояли, глядя на ужасную сцену из-за наших плеч.
– Благодарю вас, лорд Эверсден, – сказал Холмс, – ваши комментарии на многое проливают свет. А теперь мне хотелось бы осмотреть спальню господина Симеонова.
Когда мы вошли в спальню, Холмс направился прямиком к окну.
– Закрыто или открыто было окно после убийства? – спросил он лорда Эверсдена.
– Я не входил в комнату, – ответил министр, – но окно было видно мне из коридора, и, насколько я помню, оно было закрыто. Внутрь заходили только барон и полковник, когда вносили тело.
Холмс открыл гардероб, который оказался пустым, потом опустился на пол и заглянул под кровать. Оттуда он вытащил маленький и весьма потрепанный кожаный саквояж.
– Саквояж принадлежал Симеонову? – спросил Холмс.
– Да, – ответил лорд Эверсден, – и больше никакого багажа при нем не было.
Холмс поставил саквояж на кровать и раскрыл его. Внутри не оказалось ничего примечательного, только одежда и личные вещи, которые обычно берет с собой гость, приезжающий в чужой дом на день-другой.
Внезапно Холмс взглянул в окно и замер. На лице его появилось такое потрясенное выражение, что все мы проследили его взгляд, но я, по крайней мере, ничего необычного не увидел.
– В чем дело, Шерлок, – воскликнул Майкрофт, – что было там, за окном?
К Холмсу быстро вернулось его обычное самообладание.
– Ничего, – ответил он. – Так, какое-то внезапное движение, – может быть, птица пролетела.
Он закрыл саквояж и задвинул его обратно под кровать. Затем мы осмотрели спальни всех остальных гостей, но и там ничего интересного не обнаружилось. После осмотра окрестностей дома, где Холмс тщетно искал отпечатки следов, мы вернулись в гостиную и уселись – все, кроме Холмса, который остался стоять у камина.
– Лорд Эверсден, – начал он, – мне хотелось бы встретиться с дипломатами, которые гостили в вашем доме два дня назад. Однако прежде я попрошу вас и моего брата вкратце рассказать о характере и прошлом этих людей. Начнем с Орман-паши. При знакомстве он произвел на меня впечатление человека дельного и честного. Вы оба знаете его лучше, чем я, – разделяете ли вы мое мнение?
Лорд Эверден заговорил первым:
– Да, это в высшей степени достойный и благородный человек. Я знаком с ним уже тридцать семь лет.
Майкрофт кивнул:
– Орман-паша, несомненно, один из самых выдающихся турецких дипломатов. Правительство его величества всегда поддерживало с ним превосходные отношения, он известен своей неподкупностью.
