Ознакомительная версия. Доступно 6 страниц из 39
Вскрикнув, мадам, Добрейль отпрянула назад, губы ее побелели.
— Это не мой волос, клянусь. Я ничего не знаю о преступлении, вернее об обоих преступлениях. Каждый, кто на меня наговаривает, лжет! О боже, что мне делать?
— Успокойтесь, мадам, — холодно прервал ее Жиро. — Никто вас пока ни в чем не обвиняет. Но вы хорошо сделаете, если постараетесь правдиво отвечать на мои вопросы.
— На какие угодно, месье.
— Посмотрите на мертвого. Не видели ли вы его раньше?
Слабый румянец снова появился на ее лице. Подойдя поближе, мадам Добрейль посмотрела на жертву с явным любопытством. Потом покачала головой.
— Я его не знаю.
Сомневаться в искренности мадам Добрейль было невозможно, слова ее прозвучали так естественно. Кивком головы Жиро отпустил ее.
— Вы ее отпускаете? — тихо спросил я. — Разумно ли это? Наверняка этот черный волос с ее головы.
— Не надо учить меня моему делу, — отрезал Жиро. — Она под наблюдением. Пока у меня нет желания арестовывать ее.
Потом, нахмурившись, пристально посмотрел на тело.
— Как, по-вашему, убитый похож на испанца? — неожиданно спросил он.
Я внимательно посмотрел на труп.
— Нет, мне определенно кажется, что этот человек — француз.
Жиро глубокомысленно произнес:
— По-моему, тоже.
Он постоял минуту, потом резким жестом отодвинул меня в сторону, и, встав на четвереньки, снова принялся исследовать грунт в сарае. Жиро был великолепен. Ничто не ускользнуло от его внимания. Дюйм за дюймом, он обследовал землю, переворачивая цветочные горшки, роясь в старых мешках. Он заинтересовался узлом около двери, в нем оказались лишь потрепанный пиджак и брюки. Жиро с ругательствами отбросил их. Две пары старых перчаток показались ему подозрительными, но, в конце концов, он покачал головой и отложил их в сторону. Потом он вернулся к горшкам, методично переворачивал их один за другим. Все перерыв, он поднялся на ноги и задумчиво покачал головой. Казалось, он был сбит с толку, поставлен в тупик.
В это время снаружи донесся шум, и через минуту на пороге появились наш старый друг следователь, его помощник и комиссар Бекс. Последним вошел врач.
— Это ни на что не похоже, месье Жиро! — воскликнул следователь Оте. — Еще одно преступление! Видно, мы не докопались своевременно до глубинных причин этого дела. Должно быть, здесь какая-то страшная тайна. Кто пал жертвой на этот раз?
— Никто не может этого сказать, месье. Его не опознали.
— Где тело? — спросил врач. Жиро немного отодвинулся в сторону.
— Здесь, в углу. Как видите, он заколот в сердце. Ножом, который украли вчера утром. Мне кажется, убийство последовало сразу за кражей ножа, но слово за вами. Вы можете свободно брать нож в руки, на нем нет отпечатков пальцев.
Врач опустился на колени около покойника, а Жиро повернулся к следователю.
— Ну и задачка, верно? Но я решу ее.
— Так, значит, никто не может опознать труп? — размышляя, процедил следователь. — Может ли это быть один из убийц? Они могли поссориться друг с другом.
Жиро покачал головой.
— Этот человек — француз, могу в этом поклясться… В это мгновение их прервал врач, сидевший на корточках, с растерянным выражением лица.
— Вы говорите, он убит вчера утром?
— Я определяю время убийства в соответствии с временем кражи ножа, — объяснил Жиро. — Конечно, его могли убить позднее.
— Позднее? Чепуха! Этот человек мертв по меньшей мере 48 часов, а возможно, и дольше.
В полном изумлении мы уставились друг на друга.
Слова доктора были столь неожиданными, что невольно ошеломили всех. Мы смотрели на мертвого человека, заколотого тем самым ножом, украденным всего 24 часа назад. А доктор Дюран продолжал утверждать, что этот человек мертв по крайней мере уже 48 часов! Все это было невероятно.
Не успели мы прийти в себя после удивительного заявления доктора, как мне принесли телеграмму. Разорвав конверт, я увидел, что она от Пуаро. Он сообщал, что возвращается поездом, прибывающим в Мерлинвиль в 12.28.
Я взглянул на часы и увидел, что времени у меня остается в обрез, чтобы не спеша добраться дo станции и встретить Пуаро. Мне хотелось немедленно информировать его о новых поразительных событиях на вилле.
Очевидно, рассуждал я, Пуаро без труда нашел в Париже то, что хотел. Это подтверждается его быстрым возвращением. Я не мог представить, как он воспримет новости, о которых я ему доложу.
Поезд запаздывал, и я стал прохаживаться по перрону взад и вперед без всякой цели. Неожиданно в голову пришла мысль, что я мог бы скоротать время, пытаясь узнать, кто уехал из Мерлинвиля последним поездом в тот вечер, когда произошла трагедия.
Я подошел к старшему носильщику, выглядевшему добродушным человеком, и без труда завел разговор на интересующую меня тему.
— Это позор, что полиция допускает, чтобы такие бандиты разгуливали безнаказанными, — заявил он горячо.
Я намекнут, что есть предположение, будто они уехали из Мерлинвиля поездом в полночь. Но носильщик решительно отверг это. Он бы заметил двух иностранцев, он в этом уверен. Этим поездом уехало всего человек двадцать, и он не мог бы их не заметить.
Не знаю почему, мне пришла в голову идея спросить носильщика о Жаке Рено. Может быть, это произошло из-за тревоги, звучавшей в словах Марты Добрейль, которые я подслушал.
Короче говоря, я внезапно спросил:
— А молодой Рено не уезжал с тем поездом?
— О нет, месье. Приехать и уехать через полчаса — это же смешно!
Я уставился на носильщика, не уловив смысла слов. Потом до меня дошло.
— Вы сказали, что месье Жак Рено прибыл в Мерлинвиль в тот вечер? — спросил я с волнением.
— Ну конечно, месье. С последним поездом, прибывающим без двадцати двенадцать.
Моя голова закружилась. Так вот в чем была причина мучительной тревоги Марты! Жак Рено был в Мерлинвиле в ночь убийства! Но почему он об этом умолчат? Почему сказал, что был в это время в Шербуре? Вспоминая его открытое, мальчишеское лицо, я просто не мог заставить себя поверить, что он имеет какое-нибудь отношение к преступлению. И все же, почему он умолчал о таком важном факте? Одно было ясно: Марта знала об этом. Отсюда ее беспокойство и нетерпеливый вопрос к Пуаро — подозревают ли кого-нибудь.
Мои размышления были прерваны прибытием поезда, и через минуту я уже приветствовал Пуаро. Старикан сиял, улыбался лучезарной улыбкой, был громогласен, и, забыв о моей английской сдержанности, тепло обнял меня прямо на платформе.
— Мой дорогой друг, я преуспел, и преуспел чудесно!
— В самом деле? Рад слышать. А вы знаете о последних новостях здесь?
— С чего вы взяли, что я могу знать все на свете? Значит, у вас события тоже развивались? Храбрый Жиро, он произвел арест? Или, возможно, несколько арестов? Но я сделаю так, что он будет глупо выглядеть. Куда вы меня тянете, мой друг? Разве мы не идем в отель? Мне необходимо заняться усами, они плачевно обвисли от жары во время путешествия. К тому же я не сомневаюсь, что мой плащ покрыт пылью. А мой галстук! Я должен его заменить…
Я прервал его безудержное словоизлияние:
— Мой дорогой Пуаро, оставьте все это. Мы должны немедленно отправиться на виллу. Там совершено еще одно убийство!
Я часто бывал разочарован, когда воображал, что сообщаю важные новости своему другу. Он или уже знал их, или отбрасывал как не относящиеся к делу. В последнем случае события обычно подтверждали его правоту. Но сейчас я не мог пожаловаться на полученный эффект. Никогда я еще не видел человека более ошеломленного. Его челюсть отвалилась. Игривость как рукой сняло. Он уставился на меня с открытым ртом.
— Что вы такое говорите? Еще одно убийство? Ах, тогда я был не прав. Я оскандалился. Жиро может потешаться надо мной, у него есть для этого все основания!
— Значит, вы этого не ожидали?
— Да ни за что на свете! Это подрывает мою теорию, это губит ее, это.., ах, нет! — Он остановился как вкопанный и стукнул себя по лбу. — Невозможно. Я не мог ошибиться! Факты, отобранные методически и расставленные в правильном порядке, дают только одно объяснение. Я должен быть прав! Я прав!
— Но тогда…
Он прервал меня.
— Подождите, друг мой, я должен быть прав, поэтому новое убийство невозможно, если только, если только, постойте, я умоляю вас. Не говорите ни слова.., слова… Он помолчал немного, затем заговорил в своей обычной манере — тихим, вкрадчивым голосом:
— Жертва — мужчина среднего возраста. Его тело было найдено в запертом сарайчике возле места преступления, и он был мертв по крайней мере уже 48 часов. И весьма возможно, что его закололи таким же образом, как месье Рено, хотя не обязательно, чтобы удар был нанесен в спину.
Теперь настала моя очередь раскрыть рот, и я раскрыл его. За все время, что я знал Пуаро, он никогда еще не выдавал таких чудес. Поэтому у меня в душе промелькнула тень сомнения.
Ознакомительная версия. Доступно 6 страниц из 39
