Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
Сидя за столом в кабинете директора, Перес вспомнил первый приезд из школы домой. Октябрь, учеба в самом разгаре. Всю неделю он боялся, что разыграется шторм, но день выдался погожим, в воздухе пахло морозной свежестью. В пятницу у них занятий не было — корабль отходил утром, и их отпустили пораньше. Автобус довез до Гратнесса, и когда они сошли, то увидели, что с южной стороны как раз подходил «Добрый Пастырь». Тогда капитаном на корабле был его дед, а отец — в судовой команде. Устроившись в рулевой рубке рядом с отцом, Джимми решил, что больше в Леруик ни ногой. Дома никто не мог его переубедить. Поедая пирог с начинкой из фиников, который испекла бабка, — тесто отдавало солью и дизелем — он ни в какую не соглашался вернуться. Но, когда подошло время отъезда, вместе с другими ребятами стоял в темноте раннего утра на пристани, ожидая прибытия корабля. И взошел на борт парома в Норт-Хейвене без всяких капризов — он не мог опозорить собственных родителей.
Перес понимал, что воспоминания навеяны вовсе не школьным гвалтом и привычными запахами. Все дело в том, что ферма «Скерри» освободилась. Вечером надо будет позвонить матери. Она не станет требовать от него немедленного ответа, но в разговоре придется тщательно выбирать слова. Чтобы не подать ей надежду раньше времени. Вдруг он решит иначе.
Перес все еще раздумывал, когда в дверь постучали. Сидя за директорским столом, он чувствовал себя неловко — занимал чужое место. За дверью воцарилась тишина — очевидно, стучавший ждал позволения войти.
— Да-да, входите! — крикнул Перес.
Ожидая увидеть ученика, он настраивался на доброжелательный, непринужденный лад. Однако на пороге возник взрослый. И остановился в нерешительности.
«Вырасти вырос, но так и не возмужал», — рассудил про себя Перес.
Мужчина смахивал скорее на подростка, и казалось, что со временем если и не вытянется, то хотя бы раздастся. Одежда на нем висела как на вешалке. И в то же время он сутулился, производя впечатление человека преждевременно состарившегося. Да и одевался — рубашка со свитером под горло и пиджак в рубчик, — как преподаватель, которому скоро на пенсию.
Перес поднялся с кресла и протянул руку. Мужчина подошел.
— Дэвид Скотт, — представился он. — Я по поводу Кэтрин.
По манере говорить Перес догадался, что тот — выпускник частной школы. Он молчал, ожидая продолжения.
Скотт огляделся, как будто искал, куда бы сесть, хотя стул стоял прямо перед ним.
— Я вел у Кэтрин английскую литературу. И был их классным руководителем.
Перес кивнул. Скотт опустился на стул.
— Я хотел поговорить с вами до того, как ученики… В общем, хотел опередить сплетни, которые ходят по школе.
Перес молча слушал.
— Кэтрин меня восхищала. У нее был острый ум, удивительное чувство языка. — Учитель вытащил из кармана пиджака большой носовой платок.
Продолжения не последовало, и Перес спросил:
— Вы встречались с ней вне школы?
Он подозревал, что Скотта в Кэтрин восхищал не один только острый ум.
— Лишь однажды. — Скотт имел жалкий вид. — И лучше бы этого не было.
— Что произошло?
— Кэтрин много читала. И не только по программе. Читала современную литературу. Что меня только радовало. Для большинства студентов главное — сдать экзамен, книги их не интересуют. — Он замолчал, поняв, что удаляется от темы. — Я хотел поощрить Кэтрин, подогреть ее интерес к чтению. У меня сложилось впечатление, что Юэн не принимает в дочери участия, хотя тоже преподает английскую литературу. И я предложил Кэтрин встретиться вечером после школы в кафе — обсудить список литературы для чтения.
— А что она?
— Сказала, кофе мало способствует литературным дебатам. И предложила купить вина и пойти ко мне домой. Я заметил, что это не очень-то удачная идея. Что она опоздает на автобус, а отец в любом случае не сможет ее подвезти. Юэн — трудоголик: приходит рано и засиживается допоздна. Так что Кэтрин ездила в школу и из школы на автобусе.
Перес про себя отметил, что Скотт неплохо осведомлен о распорядке дня Кэтрин.
— Она сказала, что это неважно. И что домой ее могу отвезти я. Она может задержаться у меня — отец не будет возражать. А если вдруг я против, запросто переночует у друзей.
— Вы согласились? На вино и интеллектуальную беседу?
— Я не видел в этом ничего предосудительного.
Что, конечно же, было полной чепухой. Просто Скотт побоялся выставить себя перед красивой, умной девушкой ханжой. Но он знал, что играет с огнем. Впрочем, это делало Кэтрин еще более притягательной. В чем же был интерес с ее стороны? Она никак не могла увлечься этим сухарем, претенциозным и старомодным юнцом. Как Перес уже понял, Кэтрин была не из тех, кто снисходит до глуповатых, наивных преподов.
— Кэтрин поделилась своими планами с отцом?
— Разумеется. Она отправила ему сообщение — написала, что будет поздно.
— И что останется у вас?
Скотт покраснел:
— Не знаю, само сообщение я не читал.
— И как все прошло? Удачно?
— Нет! Я же вам уже сказал. — В его голосе появилась раздражительность; может, он успел пожалеть, что пришел. — Лучше бы этого не было. Мне не следовало соглашаться на ее предложение.
— Почему? — спросил Перес. — Как я понимаю, нет ничего приятнее, чем заниматься с учеником, неравнодушным к твоему предмету.
— Вот поэтому я и пошел в учителя, — резко ответил Скотт и посмотрел с вызовом, подозревая издевку. — Но учеников, которым интересно учиться, так мало!
— Расскажите, что было дальше.
— Шла последняя неделя учебы, у всех был предпраздничный настрой. Думаю, предложи Кэтрин такое в любое другое время, я и раздумывать бы не стал — сразу отказался. Но до Рождества оставалось всего ничего, и я подумал, что правилами можно пренебречь. Конечно же, когда мы вышли из школы, было уже темно, опустился туман. Может, помните несколько дней в середине декабря, когда туман совсем не рассеивался, совсем не рассветало? Кэтрин дожидалась меня возле учительской. Я хочу сказать, что ни от кого не таился. Нас мог увидеть любой.
Скотт разговорился и, похоже, облегчал душу. А о том, что перед ним полицейский, как будто забыл.
— Кэтрин была в хорошем настроении. Я бы даже сказал, приподнятом. Наверняка, как и все, предвкушала скорые каникулы. И хотя перед Рождеством суматохи хватает — идут приготовления к традиционному торжественному обеду и танцам, — все этим хлопотам только рады. Мы шли; Кэтрин что-то вполголоса напевала. Незнакомая мелодия потом еще долго крутилась в голове. Кэтрин сказала, что купит вино. Я сказал, что не нужно, дома у меня осталось немного. Естественно, я не хотел, чтобы она заходила в винный, она же несовершеннолетняя. И вообще я надеялся, что, когда мы придем, она забудет свою идею насчет вина и согласится на кофе. Я живу в городе, возле музея. Там туман был гуще.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
