— Посмотрим, Ватсон.
Он отложил оставшиеся газеты: мы подъезжали к Редингскому вокзалу. Справа, на Королевском лугу, виднелся цирковой шатер, который уже успели воздвигнуть. К нему съезжались коляски и экипажи, а у загонов с животными собирались ребятишки.
Едва мы сошли с поезда, нам тотчас бросилась в глаза огромная афиша, зазывавшая в цирк братьев Ровер, где выступает Виктория, Цирковая Красотка. К нижнему углу афиши прикрепили объявление, сообщающее о новом номере с дикими животными, а именно — с кровожадным тигром-людоедом. Номер обещали впервые показать сегодня же днем. Накануне я видел Цирковую Красотку воочию и теперь опять обратил внимание, как мало рисунок отражает ее очарование и красоту. Холмс некоторое время рассматривал афишу, а затем мы свернули на улицу, где он кликнул извозчика, чтобы нас довезли до цирковых площадок, располагающихся неподалеку.
Виктория договорилась, чтобы нам оставили в кассе две контрамарки. Проходя через главный вход, я уловил запах дубильной коры, о котором вчера мне напомнил слабый аромат, исходивший от нашей клиентки: теперь он в полной мере заставил меня погрузиться в воспоминания детства.
— Вы правы, Холмс, — заметил я. — Цирк пахнет приятно и навевает тоску о прошлом.
На небольшом шатре у входа висела табличка, извещавшая, что это контора цирка братьев Ровер, и Холмс без колебаний проследовал к этому сооружению. Стройный темноволосый мужчина с пышными усами работал внутри шатра, просматривая страницы какого-то гроссбуха.
— Мистер Ровер, если не ошибаюсь? — обратился к нему Холмс.
Молодой человек сердито глянул на нас.
— Мистер Чарльз Ровер. Вам нужен я или Филип?
— Любой из вас подойдет. Я Шерлок Холмс, а это доктор Ватсон. Одна из ваших звезд, Виктория, пригласила нас сюда, чтобы мы расследовали подозрительную смерть испанского метателя ножей по имени Диас.
Чарльз Ровер что-то недовольно пробурчал, а затем воскликнул:
— В ней нет ничего подозрительного! Несчастный случай!
— А Виктория считает, что его отравили и что яд предназначался ей.
— Да кому придет в голову травить это очаровательное дитя? Она — звезда нашего представления!
— Значит, мы приехали зря? — осведомился Холмс.
— Похоже что так.
— Но раз уж мы проделали такой долгий путь из самого Лондона, то, может быть, нам удастся поговорить с другими — с вашим братом Филипом, если он не занят, и одной из ваших акробаток — Эдит Эверидж.
Чарльз Ровер сверился с карманными часами:
— Уже полдень. Ближе к часу дня мы начнем готовиться к дневному представлению. Так что говорите с кем хотите до часу, а затем — до свидания.
— Где мы можем найти мисс Эверидж?
— В главном шатре, она репетирует свой номер. Сегодня мы впервые включаем в нашу программу индийского тигра, и нужно изменить время, за которое она делает свои трюки.
Мы оставили Ровера, и я проследовал за Холмсом к главному шатру. По пути мы увидели, как торговцы лакомствами уже расставляют свои лотки и как пара ярко размалеванных клоунов, готовясь к выступлению, осматривают друг у друга грим. Когда ворота открылись, ручеек прибывающих зрителей обратился в ровный поток; их потчевали вставными номерами, но в главный шатер пока не допускали. Мы с Холмсом пренебрегли запретом и проскользнули внутрь через ближайший клапан шатра.
На большой цирковой арене полдюжины акробатов в трико, изобретенных Леотаром, кувыркались, делали сальто и ходили колесом. Один даже свешивался с трапеции. Во время короткой передышки Холмс спросил у ближайшей из женщин:
— Вы мисс Эдит Эверидж?
— Эдит! — позвала она, обращаясь к одной из своих товарок — шатенке, которая выглядела сущей школьницей. Ее точеная фигурка в облегающем костюме заставила меня покраснеть, когда она подошла к нам, хотя лицо казалось чересчур жестким для столь юного возраста.
— Вам меня? — спросила она со слабыми отзвуками выговора лондонских кокни.
Холмс назвался и сразу же приступил к делу:
— Мы расследуем недавние покушения на жизнь Виктории Костелло, так называемой Цирковой Красотки. Вы что-нибудь знаете о случае с лошадью?
— Лошадка просто ее сбросила. Никто на нее не покушался.
— Но она думает иначе. А как насчет отравления Диаса?
Эдит Эверидж покачала головой:
— Говорят, несчастный случай.
— Разве он не поранил ее, когда проделывал свой номер с метанием ножей?
— Ничего такого не было. Они же закадычные друзья.
— Но вам хотелось бы занять место Цирковой Красотки.
— Я заслужила! Я с пятнадцати лет вкалываю на Роверов. Даже номер на трапеции делать выучилась. Они ее взяли, хотя она ничегошеньки не умела. Только потому, что она победила в этом чертовом состязании. А уж мистер Филип следит, чтоб она его ублажала, если вы понимаете, о чем я.
Во время нашего разговора на арену выкатили клетку на колесах, накрытую брезентом, из-под которого доносилось рычание, не оставлявшее сомнений, что прибыл тигр. Клетку сопровождали укротитель с хлыстом и человек во фраке. Даже на расстоянии я узнал в нем повзрослевшего Чарльза Ровера. Видимо, у Холмса создалось такое же впечатление, ибо он спросил у нашей собеседницы:
— Это Филип Ровер?
— Он самый, — подтвердила Эдит. — Большая удача его увидать. Обычно-то он проводит время с Викторией или с той прыткой блондиночкой, которую всюду за собой таскает.
— И кто же она такая?
— Милли Хоган. Когда-то выступала в театре «Лицеум», поэтому ставит себя выше простых циркачей. В дни представлений она обычно не выходит из своего шатра, но я видела, как сегодня утром они с Филипом забавлялись с нашим новым тигром.
— Хватит, — крикнул Филип Ровер акробатам. — Уходите все с арены. Скоро начнем запускать публику. Я хочу, чтобы они увидели только клетку, когда будут занимать места.
Эдит поспешно убежала вместе с другими, а Ровер обратил свое внимание на нас:
— Очевидно, вы Шерлок Холмс. Мой брат сказал мне, что вы здесь, но я совершенно не представляю себе, для чего вы явились. Испанец погиб случайно. Бутылочку с ядом приготовили, чтобы усыпить старого питона. Диас выпил из нее по ошибке.
— Виктория, ваша прима, рассказывает эту историю по-другому. Она опасается за свою жизнь. У нее здесь есть враги?
— Никаких, — заверил нас Филип Ровер.
— А как же Эдит Эверидж?
— Эверидж? Кажется, это одна из акробаток?
— Насколько я понимаю, да, — ответил Холмс. — Возникала ли мысль о том, чтобы назначить ее Цирковой Красоткой?
— Кого, Эдит Эверидж? Разумеется, нет! Мы провели конкурс по всей стране, чтобы выбрать прекрасную женщину, которая будет исполнять эту роль. Победила Виктория. Кандидатура Эдит даже не рассматривалась.
