– Я уже подготовил об этом доклад, Перри, – ответил Дрейк. – Трент закрывает свой офис в субботу в полдень, но в том же здании еще полно контор, которые работают по субботам с утра до вечера, поэтому лифт остается включенным до половины седьмого. После половины седьмого все лифты отключают, кроме одного, в котором есть лифтер. У лифтера есть журнал, там расписываются все, кто пользуется лифтом. Согласно журналу, Вирджиния Трент поднималась в офис в субботу в восемь часов и оставалась там до десяти минут десятого. Сара Брил заходила в офис в половине одиннадцатого утра в воскресенье и пробыла там до пяти минут первого. Это все. Никаких записей о том, что туда заходил сам Трент, нет. Это значит, что он ушел оттуда в субботу днем, а потом вернулся обратно до половины седьмого. Подчеркиваю: до этого времени он мог ездить вверх-вниз на лифте, не привлекая внимания. Уборщик заходил в офис Трента в половине восьмого и пробыл там примерно полчаса. Больше там никого не было. Когда уборщик выходил из офиса, из лифта появилась Вирджиния Трент, и он оставил для нее дверь открытой. Она была одна. А теперь, Перри, у меня есть для тебя кое-что интересное. Один из моих информаторов сообщил, что патологоанатом точно установил время смерти Джорджа Трента. Полиция выяснила, где и когда он завтракал в субботу. Они уверены, что его убили примерно в половине пятого в субботу, но точно не после пяти. Полиции это не слишком-то нравится, но факт остается фактом.
– Спасибо, – сказал Мейсон и, повесив трубку, вернулся в столовую. – Ну, сержант, давайте перейдем сразу к делу. Если вы хотите предъявить мисс Трент обвинение, сделайте это прямо сейчас.
– Я не пытаюсь ее ни в чем обвинить, – запротестовал Голкомб.
– И правильно делаете, – усмехнулся адвокат. – Джордж Трент был убит не позже пяти часов вечера в субботу. В субботу днем тот револьвер был у мисс Трент, и у нее отличное алиби.
– Мейсон, – заговорил сержант Голкомб, подавшись вперед, – у нас в прошлом были разногласия. Но они не должны помешать нам в этом деле. Я не знаю, что мы в итоге выясним, но точно знаю, что этот револьвер просто не мог быть у Вирджинии Трент в субботу. Она ошибается, и, если она собирается настаивать на своем, это еще больше осложнит поиски настоящего убийцы. Так что я просто пытаюсь убедить эту девушку сотрудничать с нами.
– Ну, давайте сотрудничать, – широко улыбнулся Мейсон, глядя на Вирджинию.
– Но я не понимаю, к чему вы клоните, – сказала она. – Я…
– Возможно, когда сержант Голкомб допрашивал вас прошлой ночью, он еще не знал того, что знает сейчас. А если знал, то просто не хотел говорить. Вашего дядю убили до половины восьмого.
– Но это же не значит, что его убили именно из моего револьвера. Господи, да кроме моего есть еще море револьверов 38-го калибра и…
– Нет, вы ошибаетесь, – перебил ее Голкомб. – Наши эксперты сделали микрофотографии пули, которая убила вашего дядю, и пули, выпущенной из вашего револьвера. Они идентичны. Итак, во сколько вы и лейтенант Огилби вернулись?
– Кажется, мы вернулись сюда, в дом, около шести.
– Ваш друг не остался на ужин?
– Нет.
– Приведите-ка сюда этого япошку, – велел Голкомб.
Один из полицейских сходил на кухню и привел оттуда повара.
– Как тебя зовут? – спросил сержант.
– Ицумо.
– У тебя есть фамилия?
– Да, сер. Я Ицумо Синохара.
– Как давно ты тут?
– Уже пять месяц и три день, есри ститать сегодня.
– Ты помнишь субботнюю ночь?
– Отень хоросё помню, сер.
– Во сколько был ужин?
– За тридцать минут до семи часов.
– Ты хочешь сказать, в половине седьмого?
– Да, сер, – заулыбался японец.
– Кто был за ужином?
– Мисс Вирджиния и миссис Сара Брир. Мистер Джордж Трент не пришер.
– Ты знал, что его не будет?
– Нет, сер.
– И ты накрывал на стол в расчете и на него?
– Да, сер.
– Ты знаешь, во сколько мисс Трент пришла домой в субботу?
– Примерно за двадцать минут до ужина. Я всегда смотрю часы, чтобы не пережарить мясо.
– Какое мясо?
– На косточках.
– Как долго они просидели за ужином?
– Вы хотите узнать, как дорго они ери?
– Да, как долго ели.
– Субботний вечер у меня выходной, – сказал Ицумо. – У меня встреча с другом, с которым мы вместе дзанимаемся в шкоре операторов. Дзанятия начинаются в восемь. Я отень спешу, чтобы успеть вымыть посуду до поровины восьмого. Потом я звоню другу и роврю масину на урице за двадцать минут до восьми. Я прихожу на дзанятия почти перед самым начаром, наверное, за минуту до начара.
– А миссис Брил и мисс Трент были здесь, когда ты уходил?
– Мисс Вирджиния ушра, наверное, за пять минут до меня. Миссис Сара Брир быра здесь, да.
– Вы чистили револьвер после стрельбы? – обратился Голкомб к Вирджинии.
– Конечно, я чищу и смазываю его в своей комнате, этому меня научил мой дядя.
– И вы почистили и смазали его?
– Да.
– И перезарядили?
– Да.
– И не относили его в офис до восьми?
– Кажется, было почти ровно восемь.
– А теперь послушайте меня, мисс Трент. – Голкомб осуждающе покачал головой. – Вы ошибаетесь. Джорджа Трента застрелили из этого револьвера примерно в половине пятого в субботу. Поэтому этот револьвер просто не мог быть у вас в тот день.
– Но он был у меня! Я же…
– Подождите-ка минутку, – перебил сержант. – Вы думаете, что это был именно ваш револьвер, но вы не проверяли, ведь так?
– Что вы имеете в виду?
– Вы не сверяли номер револьвера?
– Конечно же нет. – Вирджиния рассмеялась.
– Вы просто достали какой-то револьвер из ящика и положили к себе в сумочку, не так ли? – продолжал сержант.
Девушка кивнула.
– И вы знаете только то, что это был револьвер 38-го калибра?
– Он был точно такой же, как и тот, из которого я стреляла. В этом я уверена.
– Значит, у вашего револьвера есть какие-то отличительные признаки, по которым вы смогли точно его опознать?
– Нет, ничего такого нет, – медленно проговорила Вирджиния.
– А потом, когда в восемь часов вы вернулись в офис, вы положили револьвер в ящик, не так ли? – не останавливался Голкомб.
– Да.
– А в это время в ящике не было никакого другого пистолета?
– Нет.
– Как вы были одеты, когда вернулись в офис?
– Что вы имеете в виду? – спросила девушка. – На мне была обычная одежда.
– На вас были перчатки?
– На мне были перчатки, когда я пришла в офис, но я… – Вирджиния ненадолго задумалась. – Хотя нет… У меня не было перчаток.
– Револьвер был в вашей сумочке?
– Да.
– И вы достали его оттуда и положили в ящик?
– Да.
– Вы его проверили? Я имею в виду, вы удостоверились, что он заряжен?
