— Это опьяняющее сознание собственного могущества, — сказала миссис Димсворси. — Но расскажите нам все-таки, лорд Питер…
— Питер! — обратилась к нему мать. — Не мог бы ты пойти посмотреть, как там Джеральд? Скажи, что его чай скоро совсем остынет. Он, должно быть, на конюшне, разговаривает с Фредди про трещины в копытах, гниение стрелки и бог знает о чем, с лошадями ведь постоянно что-нибудь случается, и до чего же это утомительно. Элен, Джеральд у тебя распустился, в детстве он был очень пунктуальным мальчиком. Это Питер всегда доставлял много хлопот, но с возрастом почти что стал человеком. Спасибо его чудесному камердинеру, он Питеру спуску не дает — знаете, это совершенно замечательная личность, необыкновенного ума и старой закалки, настоящий тиран, а уж какие манеры! Любой американский миллионер его бы с руками оторвал, интересно, не боится ли Питер, как бы он в один прекрасный день не известил его об уходе, правда, он очень к нему привязан, я имею в виду, Бантер к Питеру, хотя и наоборот тоже, готова поспорить, к нему Питер прислушивается чаще, чем ко мне.
К этому моменту Уимзи уже улизнул из гостиной и направлялся к конюшням. Навстречу ему попался Джеральд, герцог Денверский, в сопровождении Фредди Арбатнота. Первый мрачно усмехнулся, когда Уимзи передал ему просьбу герцогини.
— Видимо, мне все-таки придется там объявиться, — сказал он. — Зачем этот чай вообще придумали? Только портит аппетит и настроение перед ужином.
— Да уж, мерзкое пойло, — согласился Фредди. — Питер, вас-то мне и надо.
— Аналогично, — отозвался Питер. — Разговоры меня порядком утомили. Давайте проберемся в бильярдную и укрепим тело и душу, пока на нас не обрушилась очередная буря.
— Лучшее предложение за день! — воодушевился Фредди. Он с довольным видом проследовал за Уимзи в бильярдную и рухнул в глубокое кресло. — Ох уж это Рождество — скука смертная! Самые ненавистные вам люди собираются вместе в знак взаимного расположения и тому подобного.
— Принесите нам два виски, — сказал Уимзи лакею. — И еще, Джеймс, если кто-то спросит обо мне или мистере Арбатноте, то мы, пожалуй, куда-то ушли. Ну что, Фредди, ваше здоровье! Как выражаются журналисты, не просочились ли новые подробности?
— Я все вверх дном перевернул, но кое-что о вашем знакомом разнюхал, — ответил мистер Арбатнот. — Нет, серьезно, если так дальше пойдет, мне впору заняться вашим ремеслом. Например, финансовая колонка дядюшки Фредди или что-то вроде того. Ваш Эркарт парень осторожный, хотя ему, в принципе, и положено — как-никак, респектабельный семейный юрист и так далее. Но я вчера виделся с одним типом, чей приятель слышал от своего знакомого, что в последнее время Эркарт пустился во все тяжкие.
— Вы уверены, Фредди?
— Не то чтобы прямо уверен. Но тот тип у меня вроде как в долгу — я ему посоветовал не связываться с «Мегатерием» еще до того, как они пошли на дно. И он думает, что если разыскать того знакомого — не приятеля, который ему рассказал, а другого, — то он сможет из него что-нибудь вытянуть, особенно если парню что-то посулить, улавливаете?
— Не сомневаюсь, у вас много ценных секретов.
— Скажем так, у меня есть что ему предложить. Он, как я слышал от приятеля того первого типа, сейчас на мели — попал впросак с акциями авиалиний, а если я сведу его с Голдбергом, парень спасен, потому что Голдберг — кузен старого Леви, ну, вы знаете, которого убили,[67] а евреи ведь держатся друг за друга не хуже пиявок — и правильно, по-моему, делают.
— Но при чем здесь вообще старый Леви? — удивился Уимзи, стараясь припомнить обстоятельства полузабытого убийства.
— Честно говоря, — немного смущенно пробормотал Фредди, — вы бы, наверное, сказали, что я тут… э… выкинул фокус. Рахиль Леви… э… в общем, скоро станет миссис Фредди и все такое прочее.
— Ну наконец-то, — сказал Уимзи и позвонил. — Тысяча поздравлений. Долго же вам пришлось ждать.
— Да, долго, — согласился Фредди. — Не поспоришь. Я ведь христианин, вот в чем проблема, — по крайней мере, крещеный, хотя я им объяснил, что христианин из меня никудышный — я и в церкви-то бываю только на Рождество, пусть у нас и есть до сих пор своя скамья. Правда, их, по-моему, гораздо больше волнует, что я не еврей. Ну, тут уж никакие молитвы не помогут. И потом вопрос — как быть с детьми, если они появятся. Но тут я их заверил, что не возражаю, пусть считают их кем угодно — и я в самом деле не против. Как я уже сказал, если ребята попадут в компанию Леви и Голдбергов, им страшно повезет, особенно если мальчишки когда-нибудь станут заниматься финансами. А вдобавок я все-таки растопил сердце леди Леви, когда сказал, что уже почти семь лет служу за Рахиль,[68] — правда, ловко придумано?
— Еще два виски, Джеймс! — потребовал лорд Питер. — Блестяще, Фредди! Как вам только в голову пришло?
— В церкви, на венчании Дианы Ригби, — ответил тот. — Невеста опаздывала уже минут на пятьдесят, делать было нечего — я и взял со скамьи Библию. Почитал — да уж, суровый дядька был этот старый Лаван — и подумал: «В следующий раз, как буду у них, надо это провернуть», — и старушка просто растаяла.
— Короче говоря, ваша личная жизнь наконец устроена, — подытожил Уимзи. — Выпьем за это! Возьмете меня шафером, Фредди, или дело будет в синагоге?
— Вообще-то да, пришлось согласиться на синагогу, — ответил Фредди. — Но жениху вроде бы полагается привести друга. Не бросите меня, старина? И помните, шляпу не снимать.
— Буду иметь в виду, — сказал Уимзи, — а Бантер меня проинструктирует насчет церемонии. Он должен знать. Он вообще все знает. Только скажите, Фредди, вы же не забудете про мою просьбу — разведаете, что да как?
— Не забуду, дружище, честное слово. Как только что-нибудь выясню, дам вам знать. Но чует мое сердце — тут наверняка дело нечисто.
Эти слова немного утешили Уимзи. По крайней мере, он взял себя в руки и постарался оживить довольно сдержанное веселье в поместье герцога Денверского. Герцогиня Элен даже едко заметила мужу, что лорду Питеру в его возрасте уже пора бы относиться к жизни серьезно, остепениться наконец и перестать паясничать.
— Не знаю, не знаю, — ответил герцог Денверский. — Питер такой чудак — никогда не угадаешь, что у него на уме. Однажды он вытащил меня из серьезной передряги, так что пусть поступает, как ему вздумается. Оставь его в покое, Элен.
Приехавшая накануне Рождества леди Мэри считала иначе. Пробило уже два часа ночи, когда она решительно вошла в спальню младшего брата. Ужин, танцы и шарады совершенно всех измотали. Уимзи сидел в халате у камина, погрузившись в задумчивость.
