Сыщик замолчал и внимательно посмотрел на Магду:
— А теперь вы мне вот что скажите. Ну, ну, выше голову! Вот так-то лучше. Вы только что рассказали нам о своей встрече с мадам Клонек. Вы вошли в туалетную комнату и увидели, что она сильно пьяна. Почему вы решили, что она пьяная?
— Она такой и была. — Магда словно запнулась. — Во всяком случае, так мне показалось. Я видела, как мадам Клонек открыла вторую бутылку шампанского, налила его в фужер и, видно, чтобы пена не перелезла через край, залпом выпила. А потом, увидев меня, схватила кинжал и, шатаясь, двинулась на меня. Кроме того, от нее так противно пахло, что меня едва не…
Девушка замолчала. Она дышала тяжело, словно заново переживала трагические события злосчастного вечера.
— Кажется, я все понял, — подал голос Куртис.
— И что вы поняли? — обратил к нему свое внимание Банколен.
— По-моему, все правильно. Это была та самая злополучная бутылка. Послушайте, в ней наверняка присутствовала большая доза снотворного. Например, хлоралгидрата.
Истинный убийца все приготовил заранее. Это была единственная в доме маленькая бутылка «Редерера». Он знал, что мадам перед тем, как лечь в постель, обязательно ее выпьет. И подмешал в шампанское снотворное. Ему нужно было, чтобы к его приходу она уже спала.
Но он не знал, что перед тем, как выпить из подготовленной им бутылки, Роз Клонек сама примет дозу снотворного. Если ее обычная доза составляла шестьдесят гран, то в бутылке наверняка находилось намного больше. Поскольку шампанское пенилось, то она, чтобы оно не «убежало», пила его залпом. Общая доза снотворного оказалась смертельной. Поэтому мадам Клонек и шаталась, словно пьяная. Так что умерла она не от потери крови, а от снотворного. Этим и можно объяснить, почему ее страшная рана на руке почти не кровоточила.
Куртис излагал свою версию убийства, наклонясь над столом Банколена, и каждый раз, заканчивая фразу, тыкал в него указательным пальцем. Сыщик не прерывал молодого человека. Но, дослушав его аргументы, решительно возразил.
— Нет, — единственное, что ответил он.
— Но так должно быть! — воскликнул Куртис. — Других объяснений быть не может.
— Вы затронули один из самых главных вопросов. Почему мадам не оказала никакого сопротивления. Вы скажете, что она вместе с шампанским выпила снотворное и отключилась. Но никакое снотворное, даже в смертельных дозах, так быстро не действует.
Даже если предположить, что Роз Клонек приняла триста гран хлоралгидрата, то она почувствовала бы его действие не сразу, а через несколько минут. А умерла бы самое меньшее через час. Нет, сразу отключиться от снотворного мадам не могла.
— В таком случае… Хотите сказать, что ей подсыпали сильнодействующий яд? Вроде цианида? Вы же сказали, что она умерла еще до того, как ей вскрыли вены. А это значит, что ее отравили. Но вы клянетесь, что яда в шампанском не было.
Банколен помотал головой:
— Нет. Здесь все гораздо сложнее. Что бы там ни было подмешано в шампанское, это сделал мужчина в коричневом плаще и черной шляпе. Но если это он подмешал цианид, от которого мадам мгновенно бы скончалась, то все последующие его действия объяснить невозможно.
Зачем же он тогда заточил бритву, прикатил наверх сервировочный столик и открыл плоскогубцами дверь?
— Но от чего-то она умерла. Не от колдовского же наговора, — беспомощно развел руками молодой адвокат.
— Ну, конечно же не от него, — согласился Банколен. — Мадам Клонек убило простое человеческое невежество. И произошло это еще до того, как ей вскрыли вены.
Он наклонился и достал из нижнего ящика стола маленькую бутылку из-под шампанского. Внимание всей компании враз приковалось к этому новому возможному аргументу нахождения преступника.
— Вчера вечером Робинсон сиял от счастья, — вещал Банколен. — Он и подумать не мог, что жестоко ошибается. Взгляните на эту бутылку. Кто-то отпилил от нее донышко и заменил его другим. Жан-Батист считает, что это проделано под действием высокой температуры. Таким приемом для обмана покупателей пользовались американские торговцы контрабандным спиртным.
Но этот метод слишком дорогой и ненадежный: в семи случаях из десяти бутылка от нагрева трескается. Поэтому в данном случае стекло следовало бы склеить, а не приваривать.
И тем не менее многие придерживаются того же мнения, что и месье Робинсон. В том числе и наш «друг» в коричневом плаще. Удивительный человек! Он мало в чем разбирается. Особенно в химии. Но уверен в своей гениальности.
Первая проблема, с которой он столкнулся, — как открыть бутылку. Да так, чтобы это осталось незамеченным. А сделать ему это было необходимо, поскольку шампанское «Редерер» — единственное, что пила мадам Клонек, оставаясь одна.
Шампанское пенится, когда его открывают и особенно когда разливают. Со временем все пузырьки из него выходят, и оно становится похожим на обычное вино.
Мужчина в коричневом плаще это, конечно, знал. И для того чтобы выдохнувшееся шампанское пенилось, он прибег к помощи бикарбоната натрия. Проще говоря, питьевой соды. А сода — вещество с сильной щелочной реакцией.
Ральф, положив руку на спинку стула, где сидела Магда, внимательно слушал, о чем говорил сыщик. И внимательно смотрел. Казалось, он поедал Банколена глазами.
— Ну а при чем здесь она? — удивленно спросил молодой человек. — Не думаю, что шампанское с содой — приятный напиток. Но его можно выпить целый галлон и при этом не умереть. Разве не так?
— Так. Но сода — не единственное, что оказалось подмешанным преступником в шампанское. Убийца добавил еще… — Банколен перевел взгляд на Куртиса, — как вы верно заметили, триста гран хлоралгидрата. Доза огромная. Поэтому, выпив целую бутылку, мадам Клонек непременно бы умерла.
Убийца знал, что, ощутив неприятный привкус, всю бутылку она пить не станет. Поэтому подмешал в шампанское столько снотворного, чтобы, выпив всего один бокал, она крепко заснула.
Убийца совсем не собирался ее отравить. Ему нужно было застать ее спящей. Только и всего. Вы понимаете, что произошло? Вчера, обследовав спальню жертвы, Мабюс пришел к тому же выводу.
Банколен открыл папку:
— Вот его записи. В шампанское было подмешано: чайная ложка соды, триста гран — или три четверти унции — хлоралгидрата. Затем убийца приложил к бутылке донышко и нагрел его…
Банколен бросил на стол листок с записями Мабюса и, откинувшись на спинку стула, зловеще улыбнулся.
— Этот «алхимик» не знал, что приготовил смертельную смесь, — сверкая глазами, прогремел он. — При нагреве у него получился яд. Не менее сильный, чем цианистый калий.
